Всеукраинский общественно-политический журнал
О журнале
Подписка
Рекламодателям
Контакты

Последний номер

Netexchange.ru

Ukrainian banner network

                       И М Я     Н А Д О Л Г О                     

Предтеча Жванецкого – «пошляк, пасквилянт, изображающий советских людей бездельниками и уродами»

   Маэстро – сто десять лет. Но смотрится он хорошо. Гренадер с аксельбантами.
   Разгульно-остроумный: «…медики отказались лечить эту девчонку. Руками разводили, черт её знает, чего тут такое! Дескать, медицина в этом теряется. А тут простой человек, без среднего образования, может, в душе сукин сын и жулик, поглядел своими бельмами, подумал, как и чего, и пожалуйста – вместо тяжелого недомогания имеете здоровую личность».
   Пронзительно-печальный: «Страх действовал вне моего разума. Бурный ответ на раздражение был вне моего сознания. Болезненные симптомы слишком очевидны. Об их происхождении я не знал… Чувствуя неравенство в силах, я продолжал вести борьбу с неосознанным страхом».
   По-офицерски тактичен и по-уличному несдержан на язык. Беззаветный храбрец на поле боя: «Я выбегаю из землянки, и вдруг сладкая удушливая волна охватывает меня. Я кричу: «Газы! Маски!»
И скрытно подавленный страхом жизни интеллигент: «Как же, однако, живет маленькое существо в этом хаосе?»
   Все это наш маэстро-юбиляр – Михаил Михайлович, дважды тезка и предтеча Жванецкого – Михаил Зощенко.
   Книги его – на полках истинных ценителей юмора и самоанализа. А еще – вещи его не сходят с
эстрады. Достаточно вспомнить концерты Александра Филипенко. Инсценировки, экранизации… Жив курилка!
   А ведь убиен был дважды. В чине штабс-капитана с грудью в крестах пал в газовой атаке в Первую мировую. Но Богу было угодно, чтобы встал, чтобы не прервалась цепь живого интеллекта от Гоголя, через Чехова и до нас.
   А мы уже сами травили его во второй раз. Пожалуй, безжалостней фронта – духовно, постановлениями партии, решениями общих специальных собраний. «Пошляк, пасквилянт, изображающий советских людей бездельниками и уродами». Не издавали. С полок библиотек изымали. Упоминали только на лекциях в учебных заведениях на тему: «Партийная организация и партийная литература», с запевкой: «Читать не надо, я вам его развенчаю»… И так – шестьдесят лет кряду. А курилка жив. До ста десяти дотянул и выглядит все лучше и лучше.
   Что за судьба такая?
   Врожденное благородство, «голубая кровь». Гимназия в родном Санкт-Петербурге, юридический факультет. Но только до всплеска русского патриотизма. Потом – ускоренный курс Павловского военного училища и – погоны прапорщика. Как человек несколько неотсюда, всегда душой паривший выше и в стороне, он Первую мировую войну понимал в чистом виде, то есть – безоглядно, возвышенно. Храбрости был окаянной. На погоны садились две, потом три и четыре звездочки, а на грудь – орден Святой Анны с надписью «За храбрость», Святой Станислав с мечом и еще Святой Анны с мечом и бантом. Изумляя деликатностью в обращении с нижними чинами, неколебимостью перед врагом, штабс-капитан Зощенко слыл любимцем батальона. Имея свободное сердце, он как-то записал в дневнике: «Дайте людям другую веру – эта устарела».
   Потом были ранения. Нипочем! Лишения – но ведь ради любимой родины. И вдруг – газовая атака. Он спасал солдат, заматывая в марлевые повязки, передавая противогазы, стреляя из пулеметов и винтовок в противника, выпускавшего смертельный дух… Был отравлен. Лекарь считал, что смертельно. Надорвалось сердце. И – новое в письме матери: «Я так изменился. Господи, Господи, верую в тебя и надеюсь на твое милосердие».
   Царя скинули, – потрясение новой силы. Но, демократ до мозга костей, Михаил Михайлович согласился на высокий пост начальника почт и телеграфа. Сам себе показался странным в такой роли, заскучал. И тут – новое потрясение – революционный Октябрь, который снял с него погоны руками его же недавно обожающих подчиненных…
   Как человек, умеющий смотреть со стороны даже на самого себя, Зощенко не сложил руки, был увлечен вихрем внутренних разборок в стране и оказался в войске безбожников – полковой адъютант, си речь, начальник штаба Образцового полка бедноты. И тут – беспримерная храбрость.
И ни одна живая душа не подозревала, что у командира – сильные сердечные приступы, что отчаянный боец втайне боится жизни. Странно: человек, всегда первым поднимающийся в атаку, не вздрагивающий ни одним мускулом лица на поле боя, все чаще втайне, ночью испытывает ужас перед ложью и несправедливостью нового бытия. Видит кошмары иного порядка, душевного, интеллектуального.
   Михаила Зощенко на гражданке спас от смерти дар писателя. Незаурядный, пользующийся спросом дар оригинального наблюдателя и толкователя всего, что происходило после переворота и длительного безумия целого народа.
   После одержимой публицистики вождей, «Окон РОСТа», настенных плакатов, солдатских листовок и «пролетарской» литературы, вдруг – живые зарисовки быта и нравов, без ретуши и тем языком, которым общалась улица, а также цех и строй, обыватель и чиновник. Язык близкий, понятный и, вместе с тем, новый в рассказе и фельетоне. Художественные приемы и ходы устраняли всякий барьер между рассказчиком и слушателем (читателем). Ошарашивающее впечатление! Слово вышло из-под надзора. Каждый читающий ловил себя на мысли, что он именно так думал и понимал, но высказать не умел, а главное, не смел. Популярность Зощенко в двадцатые годы несравнима ни с одним из пишущей братии. Писатель как бы продолжил комические разоблачения быта и нравов, которые велись большими предшественниками в антинародном обществе, и свидетельствовал, что ныне ничего не изменилось в отношениях власти придержащих и простолюдин.
   Язык коммуналок, рынка, подворотен стилизовался, открывалось в нем новое, выразительное звучание. Теперь нам кажется, что словечки и обороты все пришли от народа. Но ведь многое придумал и ввел в наш нынешний, восемьдесят лет спустя, лексикон именно Михаил Михайлович: «Животная бессловесная», «брунеточка», «хучь плачь», «для скусу», «вкапаться»… и много, бесконечно много анекдотических ситуаций, живых картинок, типов людей. Те, кому за семьдесят, до сих пор к месту и остро прикладывают оценки и выводы Зощенко двадцатых. Литературоведы говорят, что Михаил Михайлович был «артистом зрения», фотографирующим свое окружение. Ой ли! По-моему, сатирик открыл закон повторяющейся пошлости и обывательства. Не случайно сегодня все чаще обращаются к нему. Улица и далеко не мудрый экран телевизора возвращают молодежь в рутину двадцатых и тридцатых годов своей фальшью, деланностью, душевной ленью.
Пример тонкого литературного приема писателя: «Речь, произнесенная на банкете». Гражданин ринулся разоблачать взяточников. Да так аккуратненько приводит примеры, что и как берут, что устраивает ликбез для начинающих взяточников. Не то ли мы наблюдаем из различных сфер человеческого злодеяния ныне? Прием бессмертный!
   В кутерьме «житухи», в добывании хлеба насущного нам недосуг читать крупные литературные вещи. Зощенко и тут заглянул на столетия вперед. Подавляющее большинство его рассказов – коротенькие, написанные на одном дыхании, вдалбливают нам в голову одну, но весомую мысль. Причем незаметно, шутя, походя. Говорит вроде бы об одном, а вырастает из сказанного многое иное и важное.
   И сказано все такое не легковесом, не пошляком. Прочтите его «Исповедь»! Ведь это эпопея. Это психоанализ, достойный Зигмунда Фрейда. Глубокая и красиво выведенная душа нараспашку. Такое, наверное, можно прочесть только у блаженного Авгу-стина да Льва Толстого, тоже под названием «Исповедь».
   Не случайно писатели первого ряда в конце двадцатых, когда еще «великий перелом» не переломал хребет народу, не накинул намордники на всякого инакомыслящего, в те молодые для Зощенко годы почтенно говорили о нем: «Такого соотношения иронии и лирики я не знаю ни у кого» (Максим Горький); «Он постоянно менялся, никогда не застывал на достигнутом, каждая новая книга знаменовала собой новый этап его психического и эмоционального развития» (Корней Чуковский). А книг было шесть томов…
   Всякому «образовывавшемуся» в совковый период читали лекции о партийной литературе и выдавали наглядный пример отщепенцев: Ахматова и Зощенко. Лет сорок любознательный читатель не мог найти в библиотеке и на книжном прилавке произведений оригинальнейшего сатирика и психолога. Сегодня его, Михаила Зощенко, издают. Но мы отучены от него, отлучены. И я советую взять и прочесть парочку (из сотни) его шедевров: маленький, уморительно смешной и живописный рассказ – «Аристократка», и большую, мудрую, трагичную повесть – «Перед восходом солнца».
   Прочтите – и Михаил Зощенко войдет в вашу жизнь снова и навсегда.

Вспоминал: Анатолий Маляров


Обложка журнала №011
Архив предыдущих номеров
2017 год:
0102
2016 год:
010203040506
2015 год:
0102030405
2014 год:
01020304
2013 год:
0102030405
2012 год:
010203
2011 год:
010203040506
2010 год:
0102030405
2009 год:
010203040506
2008 год:
010203040506
2007 год:
010203040506
2006 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2005 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2004 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06

  Укра?нськ_ 100x100

  Укра?нськ_ 100x100

Наши партнеры






META-Ukraine
Украинский портАл


 

Designed by Vladimir Philippov, 2005