Всеукраинский общественно-политический журнал
О журнале
Подписка
Рекламодателям
Контакты

Последний номер

Netexchange.ru

Ukrainian banner network

              ИМЕННОЙ  РАССКАЗ             

Чудное мгновенье

Старик потерялся в собственном городе.
Городе своего детства, юности, зрелости, старости. Шестьдесят лет назад родители водили его по проспекту до Водопроводной, в детский садик; всеобуч повернул на Обсерваторную, в спецшколу; амбиции – на Никольскую, в университет. Потом – карьера, что на поверку оказалось многолетним барахтаньем, только бы удержаться на плаву.
Думалось, знал свой город; выходит – не знал. Вот тут, на перекрестке Главной и Потемкинской, в самом центре, бывал сотни, тысячи раз, а сути этого бойкого места не вкусил. Другого, нагого образа и вообразить себе не мог.
Из «Элифанта» выходит замарашка. То есть, довольно приметная девушка лет двадцати двух, чуть выше обычного роста, в некогда модной и потертой разлетайке, влитая в старенькие джинсы; голова давно не мытая, карие глаза блестят, губы пунцовеют – это от выпитого. В одной руке – разовый стаканчик, пахнущий кофе с коньяком, в другой пластиковый фужер «на полпива», на локте — пустая целлофановая торба. Вдруг преграждает дорогу. Первый рецидив нынешнего старика – паника: ведь смеркается и прохожих вблизи нет.
– Мужчина, – вполголоса, с накопленным чувством не произносит, а бьется девушка о первого встречного. – Я хочу, чтобы кто-нибудь чистый трахнул меня. – И – глубокий взгляд под косым фонарем от остановки трамвая.
Это походило на застарелые фантазии бывшего мужчины, ударило в голову, неожиданно ожила кровь, запрыгали мысли.
– Далеко искать не надо…, – само собой порхнуло из груди. А глаза высматривали, оценивали внешность замарашки, а мозги прикидывали опасность всяческих инфекций. Страх быть тут же узнанным как на грех проходившим знакомым. Даже отвернулся.
– Я хочу испытать оргазм, – шепталось за спиной. – Я хочу нащупывать радость, самое-самое в мужчине…
Звучало неслыханно, не по-здешнему.
Говорят и пишут, что только в последнее мгновение жизни перед человеком проходят главные подробности бытия. Неправда! Вот в эти секунды успеваешь вспомнить все пресное однообразие своих отношений с женщинами, сорокалетнее ожидание именно таких слов и ТАК произнесенных. Как жаль, что исполняет вымечтанные реплики всего лишь припыленная путана. Верно, это была путана. К старику прежде не приставали женщины сего звания.
– Отойдем в сторонку. Вон под ту арку…, – правил уже не ветхий интеллигент, а восставший в нем вечно неудовлетворенный мужчина лет до сорока.
Она покорно шла рядом, красиво переступала через рельсы, держала спинку и шаг. В руках плескались кофе и пиво. Черт! Помеха. Всегда какая-нибудь помеха. Именно в пиковые минуты.
…Семидесятый год. Гастроли в Житомире. Он – заштатный, минимально оплачиваемый режиссер в труппе, без авторитета и поползновений на внимание. И вдруг – пикник. Захудалый, похожий на мусорник, пляж, пестрые купальники актрис. Главный с приближенными унесли свои напитки в рощицу, молодежь бултыхается в ряске и осоке, с чужого магнитофона бьет рок. Весело. Он одинок, в сторонке, из нужды и бедности изображает непьющего, солидного, озабоченного высоким. И, как всегда, хочется любви. До того хочется, что случилось вот что.
Вторая прима театра, высокая, с лицом аристократки, не раз появлявшимся на обложках даже столичных журналов, дама под тридцать с редким в провинции именем Нателла… приседает рядом. Глотает сухую слюну. Волны ходят от нее к нему и обратно, усиленные. Вспоминается, как работали вместе над Джоном-Бойтоном Пристли – и была удача; как случайно сбежались под дождиком в подъезде и полчаса вынужденно делились взглядами на свое искусство – получился писаный диалог. И вот Нателла говорит, едва шевеля своими пышными, непослушными губами:
– Пойдем ко мне. Выпьем…
Ей невмоготу. Ему передается желание. Он прежде не смел о таком мечтать.
И тут – помеха. В кармане нет червонца купить вина. Нет рубля на дорогу. И его дурацкий, обидный ответ через “не могу”:
– Да тут … главный что-то… Как-нибудь в другой раз…
Подобных коллизий в другой раз не бывает…
Тут, в последних сумерках вопрос:
– Как зовут тебя?
– Инна. А вас?
– Дед Кока.
Неважно, что говорить, важно окунуться в реальное чувство, живое и давно пропавшее. В сбывшиеся фантазии.
– Под аркой полутьма…
– Встанем за пилон.
– Да брось ты это пиво!
Она покорно ставит в темный угол, бьющий подсохшими миазмами, и большой, и малый стаканчики, пятернями хватается за блузку, поднимает ее над грудками, высокими, очерченными загаром; оповещает:
– Не подумайте чего. Я вот какая… Я знаю квартиру. Тридцать пять гривней за час. Ну, и мне, естественно…
Старик поплыл в воспоминаниях. Он – главный специалист. Держится на должности не талантом, не волосатой рукой, а только своим трудоголизмом.
Конкурс на замещение помощницы. Безработица, молодые девицы приходят дюжинами. Его право выбирать. Сволочной инстинкт требует способную, но и влекущую – авось когда-нибудь что-нибудь да выпадет. Сутки спустя звонит некоей Кларе. По-свойски, как избранной всевышним, предлагает работу.
Проходит год. Новенькая оказалась замужней, даже молодой матерью. Однако сразу прониклась уважением, больше поклонением перед главным специалистом. Подстраховывала в деле, и уж совсем приметно: после встрясок и неприятностей на летучках или советах, приходила к нему в кабинет, садилась напротив и мило болтала на отвлеченные темы, впрямь отводя злые мысли, и, утешая.
Как-то после вечеринки на службе, проводив гостей, убрав со стола, Клара умело отыскала своего шефа в дальнем кабинете. Потом заперла дверь, вырубила свет.
– Долг платежом красен…, – нащупала его плечи ладонями.
Основным чувством кумира был страх. Что будет, если застанут в кабинете!
Он пламенел, сердце выскакивало через горло, чувство было сильнее животного… Но главный порок – страх. Потеря хорошего куска хлеба, страдание домашних от его новых невзгод…
– Ну, ты озорница! Даже не знаешь, как отшутиться!
Включен свет, повернут обратно замок в двери.
Выставлено вон искреннее желание и высшая справедливость.
Потом лежал за столом головой на кулаках и лгал себе. Мол, не струсил. Поступил по справедливости. Ведь, когда в книге или в кино хват пробирается в спальню к чужой жене, он никогда не горит восторгами любовника, он сочувствует обманутому мужу…
Инна не говорит о заработках, словно забывает, кто они и зачем в подворотне за пилоном. На его реплики отекшими губами отвечает возвышенно.
– Я не готов… материально. У меня в кармане пятнадцать гривней…
– Пятнашка – мало. Но найдите место. Хочется разом вспыхнуть! Одарить!!!
Господи, хотя бы одна супруга со стажем умела так забыться. Есть же на свете не только рынок, цены, жэки, телевизоры, дети, взрослые, внуки неухоженные. Есть же полутьма, где всякая кошка может выглядеть рысью, есть русский язык и взболтанные, неуправляемые чувства. И тайные, несформулированные, неназванные фантазии. Для одного.
Откуда у этой замарашки, у этого найденыша, похожего на сурка, столько искусства?! Грязная ведь и из грязи пришедшая, явно недоученная, не воспитанная – и столько отборного чувства, движения души, столько красноречия – и в самую точку. Талант любви! Что делать? Почему так поздно и совсем не по адресу.
– Инна…
– Что, дедушка Кока? – И это выговорено мастерски. Или вдохновенно.
– Спрячь грудки. Они дорого стоят. Мы никуда не пойдем. Ты слишком хороша для меня.
– Вы тоже. Вы лучше.
– Вот возьми мою пятнашку.
– Позвольте мне кое-что придумать…
– Нет-нет. Спасибо за эти несколько минут. Вот деньги. И… не пей лишнего… Ты разбудила мою память, даже омолодила на вечер. Спасибо.
И хотелось кричать: почему со всем таким приходится прятаться, чувствовать себя преступницей? Это же важнейший фактор, аргумент, стимул жизни. И суть не в самом интимном акте. Правда – в умении одарить человека самым заветным и, как правило, недоступным в обиходе, в семейной жизни.
Инна все же подняла свое добро и, шепнув «Прошу вас!», нырнула в подъезд, тихо зашаркала наверх.
Он постоял, дважды толкал свое обмякшее тело на улицу, к остановке, домой. И все же, минуту-другую спустя, стал прокрадываться за девушкой.
На верхнем этаже, за выступом, при отблеске синего фонаря Инна стояла со спущенными джинсами. Курчавый треугольник зиял в паху. Слабая струйка сбегала по ступенькам.
– Пережгла себя…
Старик пережил еще одно последнее мгновение. В нем нарисовались утренние прогулки по его собственному по­дъезду. Следы пиршества бомжей. Битые бутылки, окурки, пересыхающие и пенящиеся лужи. И помоечный смрад. Он распахивал входные двери – на зарядку выходил первым из всех соседей. В душе изрыгал самые тяжелые ругательства, давал себе слово поймать и наказать поганцев.
Мысли о приюте для свободной любви улетучились. Советы отцам города – оборудовать на каждом углу под землей приличные отхожие места – тоже. Только тошнота и вселенское разочарование. Словно чистого ребенка в белом кружевном конвертике на его глазах, привычно и без чувств, опу­стили в ржавый, раздрызганный мусорный ящик…
Что делать? Что кому сказать?!

Анатолий Маляров

Обложка журнала №013
Архив предыдущих номеров
2017 год:
010203
2016 год:
010203040506
2015 год:
0102030405
2014 год:
01020304
2013 год:
0102030405
2012 год:
010203
2011 год:
010203040506
2010 год:
0102030405
2009 год:
010203040506
2008 год:
010203040506
2007 год:
010203040506
2006 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2005 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2004 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06

  Укра?нськ_ 100x100

  Укра?нськ_ 100x100

Наши партнеры






META-Ukraine
Украинский портАл


 

Designed by Vladimir Philippov, 2005