Всеукраинский общественно-политический журнал
О журнале
Подписка
Рекламодателям
Контакты

Последний номер

Netexchange.ru

Ukrainian banner network

              ИМЕННОЙ РАССКАЗ              

Анатолий МАЛЯРОВ

ПОРТРЕТ СЫНА

Aрсен Григорьевич, сколько себя помнит, преподавал планиметрию – линии на плоскости. А Лешу с детства тянуло к пространству, глубине, и как-то сразу – к цвету, холсту, подрамнику…
Началось с цветных карандашей в уголке его спальни на втором этаже, а закончилось приватной мастерской на шестом. С шестого этажа Леша и выпрыгнул в ночь. Трезвый. Почти сорокалетний. Признанный художник.
Арсен Григорьевич долго держал мастерскую на замке – там все еще жила большая часть Леши. Старушка тоже не поднималась выше квартиры. Молчали. Невыносимо. Однажды в слякотный вечер старик переложил ключ из дальней шухляды в карман, взял мусорный мешок и обычно пошаркал за дверь. Постоял над пролетом, вдохнул поглубже и тенью, невидимкой ступил по лестнице вверх.
Свет в мастерской вроде бы сам включился. Все та же неопрятность: смятое покрывало на диване, один тапочек у подушки, другой – у окна. Дюжина картин лицом к стенке, столько же на полках, в открытых антресолях, венский стул с перекинутым через спинку шарфом, две театральные маски…
Когда-то следователь велел ничего не трогать. А приходил ли он сюда, снимали что-то, протоколировали ли, - не помнится. Год под замком. Вот только натянутый холст и справа приготовленные краски, кисти – это установлено вроде бы сегодня.
Уселся на табурет – уважительное расстояние от мольберта. Дотянулся до тюбика, выдавил краску на холст. Вслепую нащупал кисть, размазал. В руке, волей Божию, оказался второй тюбик. Вместо привычной линии рука описала овал. Вспомнилась песенка подростка Леши: «Я с детства не любил овал, я с детства угол рисовал». А ведь овал у него получался лучше. Вообще, с младенчества он уклонялся от стандартов. Наверное потому, что Петровна клала его, голенького, поперек дивана и ворожила на кухне. Он дрыгал ножками, скатываясь к краю. Падал, звучно бился лобиком о старинный паркет. Мама вбегала, целовала – он сразу умолкал… В три годика он пытался садиться на унитаз по-маленькому. «Ты зачем так? Стоя удобней». - «А я хочу задом наперед, как мама».
Требовательность Петровны его угнетала. Как-то была она в деревне, у бабушки. Отец с сыном гуляли напропалую: качели, мороженое, тир. Ведь послезавтра идти в первый класс. Возвращались домой, когда смеркалось; увидели на этаже, в своей кухне, свет. Отец подумал: «О, чудненько, хозяйка дома». А сын со вздохом сказал: «Наш час пробил».
Мазки ложились сами по себе. На полотне стояла квашня, глаза тонули в причудливом мраке. Никогда не держал Арсен Григорьевич кисти в руках. Из принципа невмешательства в чужую сферу, из преданности строгим линиям на школьной доске и в тетрадях.
Душевный подъем возник сам собой. Вспомнился ужасный день смерти. Утро, когда на своем задрипаном «Запорожце» старик на запредельной скорости катил в деревню, к теще за Петровной. И тогда, при залитых слезами глазах, не подчиняясь никакой логике, душа воспарила. Он громко пел: «Если ты кунак, то мой порог… Оставайся верным кунаком, будь я на коне иль под конем…». Грешно, неисповедимо, но было. Чужая воля вела душу.
Второй и третий вечер Григорьевич уносил мусор и не возвращался до ночи. Сидел, писал невесть что. Видел кусочки жизни сына, слышал его голос. А Леша вроде бы стоял за спиной и не вмешивался, как сам отец много лет кряду. Только остро переживал.
Из-за плеча протянулась рука с подносом: бутерброд и кофе – запах ударил вдруг. Петровна. Круто повернулся. Обнялись, поплакали натужно. Ушла она, не роняя ни слова. Теперь можно было при первом побуждении подниматься на шестой этаж и растирать краски.
Чудеса продолжались. То старику казалось, что прическа сына написалась достоверно, и трогать ее кистью возбранил ночной дух. То вдруг снилось, что на картине крайне необходим штрих румянца на щеке. Поднимался, будто в туалет, шел наверх и видел: румянец уже не только нанесен, но и просох, да так удачно, что никакая рука планиметра не в состоянии сделать. Наваждение от Гоголя и Уайльда. Стоял по часу под дверью, назавтра не решаясь войти в мастерскую. Однако входил и писал, почти зажмурившись, боясь старанием вспугнуть вдохновение. И снова всплывали картинки из жизни сына: движения, звуки его просились на полотно.
Кисть окуналась в краски, как в воспоминания, и переходила на подбородок в самом центре полотна, чтобы рассказать, как чуток был Леша к своим оплошностям. Приходил к матери и каялся:
- На именинах Яны меня выделили, первому отрезали краюшек торта и как сюрприз, в три голоса, Яна, ее подружка и мама заговорили: «Ты только попробуй! Кулинарный шедевр!» а мне захотелось соригинальничать. Скривился и выдал: «Я не терплю сладкого». Настроение за столом привяло. Фу!..
Исповедался безоглядно, про себя повторял свои проступки, чтобы избавиться от них. Но случилось и другое. Уединился с отцом:
- Папа, я мучаюсь перед сном. Пусть завтра ко мне придет Яна.
И пришла. Вся прозрачная, без украшений и мишуры нарядная, с вкрадчивыми, ускользающими движениями и порхающим взглядом. Закрывались в Лешиной комнате, тихо доносилась музыка. Не рок, не фолк – только Второй и Девятый танец Дворжака. Учеба и в школе, и в училище шла хорошо, словно плата за радости с Яной.
Повис диплом художника в рамочке над маминой кроватью. Сыгралась уютная и скромная свадьба. Сваты выделили молодым маленькую квартирку – с достатком люди. Арсен Григорьевич видел сына только в мастерской.
А слухи острыми концами долетали до ушей:
- Что это за художник, если не киряет?
- Когда учился, детей не было – это хорошо. Но уже десять лет женаты, детей нет – это худо.
- Яна каждое лето ездит в специальные санатории. Может, не в ней дело?
- Яна ездит не в спец, а просто в санатории. Без Леши. Но с кем?
- Каждое лето с другим…
И вот, однажды ночью пришел расхристанный Леша. Сел и заплакал в изножье кровати отца. Сказал:
- Я дал ей пощечину. Разве так можно?..
Оказывается, Яна вернулась после месячной разлуки и сказала: «Ты ко мне не прикасайся, я подхватила страшную заразу…».
Как это рассказать на полотне? Вымученные, с прожилками глаза, проникающий взгляд? Может, опустить веки, а на кончике ресницы – капель, как сосульки под крышей? Может, в зеницах зажечь по свече, вместо зрачков?..
Наверное, что-то открылось – снова накатил душевный подъем, надо петь, чтобы не взорваться: «Я вам посылаю надежды, мечты и сны. Все оставьте себе, мне ничего не надо…».
При двух полуметровых свечках, слева и справа за плечами, в затененном углу размыто встал Гоголь со своей чертовщиной. И всей своей святостью. Потом он ушел. И выбросился из мастерской, с шестого этажа.
А ведь были выставки. Одного пейзажа в общий праздник, затем персональная. И даже в столице. Не мог сын потом готовиться еще к одной. Не мог принудить себя отвернуться от Яны. Господи, ну, написал бы ее портрет!..
Что такое законченная вещь, Арсен Григорьевич не знал. Наверное, доводить до абсолюта в этом мире ничего не дозволено. В детстве слыхал от фотографа: «Чтобы получился живой снимок, надо установить камеру по всем классическим правилам, а потом подбить треногу пяткой…».
В двери протиснулась Петровна в кухонном халате задом-наперед и с перегруженным подносом в руках. Он откинулся от мольберта, простонал:
- Я больше ничего не могу прибавить…
Она тепло улыбнулась и сдвинула плечами:
- А что тут?.. Любой штрих только испортит…
Сели рядышком, не отрывая взглядов от лица на полотне:
- Снеси в Союз художников.
- Художники достойно похоронили, теперь делят заказы Лешины…
Она сразу уступила:
- Покажем знакомым…
- Хвалить будут из сострадания.
Два дня спустя Григорьевич проснулся со словами:
- Снесу-ка в парк, на «Вернисаж». Остановится прохожий, я тебе расскажу.
В субботу сидел на раскладном стульчике, через тротуар от стенки с живописью земляков. Гуляющих много, притормаживают у пейзажей и поделок в андеграундном духе. Пожилая толстушка задержалась, долго фокусировала взгляд на лице Алеши, со спины видно, глубоко вздохнула, поковыляла вон. Беспредметная усталость легла на плечи старика, вздремнул. За спиной громко хлопнула дверца, очнулся: редкий в городе лимузин. Холеный господин направился к портрету Леши, подбоченился, хмыкнул. С первого взгляда определил хозяина:
- Автопортрет? – спросил понимающе.
- Мне шестьдесят шесть.
- Ну, тут сделано около пятидесяти. Не поставите дату, примут за классика из голландцев.
Пока Арсен Григорьевич с тоской думал, как же постарел сыночек в последние дни перед кончиной, холеный господин все говорил:
- Понятно. Образец демонстрируете. Заказы ожидаете? Можем договориться. Вы ведь художник-любитель?
- Я – художник.
- Виноват. Мой портрет нужен. Ваша цена?
- Я о вас ничего хорошего не знаю.
- Новости! Я о себе тоже ничего хорошего сказать не могу. Но посидеть пару сеансов – с удовольствием. Цена вашего труда?
- Пятьсот, - грустно заломил старик, ни на что не надеясь.
- Идет.
- В условных единицах.
- Идет, - без тени удивления говорил холеный, не отводя глаз от портрета, и, поднимая руку к карману. – Аванс?
- Тысяча! – уже злясь, сказал Арсен Григорьевич.
После короткой паузы заказчик улыбнулся:
- Если работа будет такой же пробы…
Два дня сидел богатенький господин по три часа в мастерской Леши. Старик тер кистью по мольберту, по тряпке в левой руке. Делал мазки, один нелепей другого. Наконец, попросил заказчика придти завтра.
Ночь и день пытался для пробы срисовать фото супруги. Получались планиметрические чертежи. Уснул на мятом диване тут же, в мастерской. Утром встретил лимузин в воротах:
- Сколько я должен вам за беспокойство? У меня ничего не выходит.
Холеный господин неожиданно улыбнулся:
- Ничего хорошего обо мне не знаете?
Роскошный лимузин недовольно буркнул и укатил.
Арсений Григорьевич вернулся домой:
- Петровна..., а я ведь не умею и краску растереть, как следует…
…Теперь полотна Леши висят по всем комнатам стариков. Его портрет – в красном углу светелки. Мастерская продана за бесценок.
Свою художественную историю Григорьевич боится вспоминать. Гоголевское наваждение, расскажи людям – десятой дорогой обойдут.

 

 

 



Обложка журнала №018
Архив предыдущих номеров
2017 год:
01020304
2016 год:
010203040506
2015 год:
0102030405
2014 год:
01020304
2013 год:
0102030405
2012 год:
010203
2011 год:
010203040506
2010 год:
0102030405
2009 год:
010203040506
2008 год:
010203040506
2007 год:
010203040506
2006 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2005 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2004 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06

  Укра?нськ_ 100x100

  Укра?нськ_ 100x100

Наши партнеры






META-Ukraine
Украинский портАл


 

Designed by Vladimir Philippov, 2005