Всеукраинский общественно-политический журнал
О журнале
Подписка
Рекламодателям
Контакты

Последний номер

Netexchange.ru

Ukrainian banner network

              ИМЕННОЙ  ВЗГЛЯД              

Украина шьет блузки для Америки,
а сама носит американский ширпотреб

Вот и снова, как на заре независимости, актуальным становится вопрос, что нас ожидает в недалеком будущем. Куда идет наша страна? Будут ли наши дети жить лучше нас? Или хотя бы, есть ли надежда, что политический кризис, охвативший Украину несколько лет назад, когда-нибудь закончится?

Откуда мы вышли

Отказавшись априори от лозунгов, как «долой!», так и «да здравствует!», примем за точку отсчета 1990 год. Что собой представляла тогда УССР в экономическом и социальном плане? Являясь по территории и населению равной Франции, Украина имела несколько меньший объем промышленного производства, который был приблизительно равен итальянскому. Экономика республики была частью единого индустриального комплекса СССР, который был недопустимо энергоемким и громоздким, но все-таки вторым по мощности в мире. Опираясь на эту мощь, в стране были созданы базовые основы благосостояния. По таким критериям, как структура питания, доступность образования и медицинской помощи, средняя продолжительность жизни, Украина немного отставала от показателей Евросоюза, но заметно опережала такие страны как Греция, Португалия, не говоря уже о Турции. Кроме того, следует добавить практически полное отсутствие массовой наркомании, детской беспризорности и крупной организованной преступности. Относительная дешевизна товаров, не регулируемая рыночным спросом, создавала обстановку всеобщей нехватки – «дефицита». Однако уровень жизни, хотя и медленно, но повышался, и население росло. Само население воспринимало высокую социальную защищенность как вещь само собой разумеющуюся и уже перестало считать ее ценностью. Заметным отличием Украины тогдашней от Украины сегодняшней было зачаточное состояние избыточного потребления. «Роскошь» апартаментов высокопоставленных партийных функционеров сейчас способна вызвать только улыбку. Это, безусловно, напрягало правящую элиту. С падением Советского Союза именно партийно-хозяйственная «номенклатура» стала во главе безудержного обогащения за счет общенациональной собственности, быстро перенимая навыки от влившегося в их ряды криминалитета. Отдельно следует сказать о военно-промышленном комплексе Украины, который не был полностью самодостаточным, но был способен выпускать технику и вооружение высокого уровня по самым жестким стандартам. Некоторые из тех образцов не превзойдены до сих пор. При умелом использовании украинский ВПК мог стать локомотивом всей индустрии, но по ряду причин так им и не стал.

Куда мы пришли

Нынешнее состояние украинской экономики и социального статуса основной массы населения более приличествует среднеразвитой стране третьего мира, чем европейской державе ХХI века. За прошедшие пятнадцать лет Украина потеряла около сорока процентов национального богатства, полностью утратив около двадцати пяти тысяч промышленных предприятий. Ущерб, нанесенный сельскому хозяйству, вообще с трудом поддается учету, поскольку дополняется еще и активной депопуляцией села, которая определяется как двукратным превышением смертности над рождаемостью, так и миграцией в крупные города либо за границу. В целом, уменьшение населения на селе идет примерно в полтора раза быстрее, чем в городе, хотя есть территории, где население даже растет. Каждый год мы теряем приблизительно 260 тысяч человек, то есть – областной центр. По оценкам демографов, к 2050 году население Украины приблизится к 30 миллионам. При том, что лишь около двадцати процентов от общего числа украинцев составляют дети. Это очень мало. Парадокс украинской действительности также в том, что социальная сфера нашей страны была бы полностью разрушена, если бы большая часть украинских мужчин доживала бы до пенсионного возраста. А так – доживает лишь чуть больше половины. Таким образом, экономическое будущее Украины с неизбежностью зависит от привлечения трудовых ресурсов из-за рубежа. Причем, следует подчеркнуть, что речь идет о миллионах рабочих рук. Но это будет завтра, а сегодня производственный сектор Украины находится в состоянии углубляющегося упадка. Так называемые «основные фонды» - то есть здания, станки и оборудование, а также инфраструктура, изношены почти на сто процентов. Для их приведения даже не в современное, а просто безопасно-рабочее состояние требуются гигантские инвестиции. Проще снести и заново построить. Поэтому доля убыточных предприятий на Украине достигает 35 процентов, а долги по зарплате превышают миллиард. Общий уровень производства не дотягивает до семидесяти процентов 1990 года. Притоку же иностранных инвестиций препятствует относительная политическая нестабильность и очень скромная покупательная способность населения. Достаточно сказать, что почти пятидесятимиллионная Украина покупает промышленных товаров столько же, сколько полумиллионный Люксембург. Фактически мы имеем море деградации и упадка с островками относительного благополучия. Эти островки, так или иначе, стоят на двух опорах – экспорте и недорогих энергоносителях российско-среднеазиатского происхождения. Поэтому украинская экономика крайне чувствительна к внешним воздействиям. Повышение цены на газ до среднеевропейской для нее смерти подобно, равно как и резкое изменение конъюнктуры на рынке стали в Китае и Индии. Более перспективные рынки закрыты для нее нашими «евроамериканскими друзьями». Правда, постсоветский период открыл Украине глаза на выгоды транзитного положения. Во второй половине девяностых годов поступления с таможни составляли до четверти бюджета государства. Немала эта доля и теперь.
Располагая плодороднейшей в Европе землей, украинцы питаются теперь вдвое хуже, чем в 1990 году. Ибо потребление мяса, молока, яиц на душу населения в 2006 году было ровно в два раза меньшим. Как-то уже не хочется на этом фоне, но необходимо упомянуть, что наша страна переживает эпидемии СПИДа и туберкулеза. По скорости распространения этих социальных заболеваний Украина – чемпион Европы.

На «політичних ланах»

Процесс образования новой правящей элиты из советско-комсомольской номенклатуры на Украине, не слишком отличаясь от прочего постсоветского пространства, имеет ряд особенностей. Как и в других бывших республиках СССР, основой идеологии, противостоящей коммунизму, был этнический национализм, в украинском случае – довольно радикальный. Поражает скорость, с которой коммунисты-ренегаты мимикрировали в националистов. При этом, прекрасно сознавая, что в вожделенной Европе национализм находится в жестких общегражданских рамках. Национализм послекоммунистического поля был совсем другого рода. Следы он оставил четкие: Югославия, Нагорный Карабах, Абхазия, Приднестровье, Чечня… Но несмотря на жуткие примеры, никакой иной идеологии украинская политическая мысль так и не родила. Даже на «суверенную демократию» сил не хватило. Возможно, тому виной была непрерывная борьба с остатками коммунистического влияния. Возможно, бывшим комсомольцам просто не пришло в голову определение идеологии как системы иерархии ценностей некоего сверхсмысла. Они тогда занимались вещами более чем приземленными. Но факт остается фактом – украинский политикум имеет всего две идеологические составляющие – «наши» и «не наши». Впрочем, граница между ними довольно размыта, а иногда условна. Так, вряд ли кого-то в Украине может удивить, что некогда видный функционер СДПУ(о) и один из основателей Партии регионов, теперь является активнейшим бойцом противоположного лагеря. И напротив – сын культовой персоны национал-патриотов, не изменяя своим принципам (по его словам), входит в руководство регионалов. Идеологическая невнятность украинской политики до некоторой степени компенсируется размежеванием по определенным знаковым вопросам. Важнейшие из них: русский язык, евроатлантическая интеграция, конфессиональная принадлежность и существенный, хотя и не всегда четкий, регионализм. Имущественные, классовые и корпоративные интересы в украинской публичной политике представлены неявно, в отличие от политики непубличной, где они являются определяющими. Субъективность украинской публичной политики имеет четкие географические рамки, в то время как для непубличной – присуща причудливая мозаика, поскольку ее главная отличительная черта – клановость.

Кланы как зеркало украинского капитализма

В процессе разгосударствления при президенте Кучме сложилась система, когда в обмен на финансовые, административные и прочие услуги особо доверенным группам бизнесменов отдавались «в кормление» отдельные регионы или ведомства. К примеру – Нацбанк, доставшийся группе Гетмана, из которой вышел Виктор Ющенко. Или самый старый и некогда влиятельнейший «днепропетровский клан», который дал миру группу зятя Кучмы Виктора Пинчука, группу «Приват» Коломойского-Боголюбова, группу Лазаренко и группу Деркачей. От них, в свою очередь, отпочковались группы Тимошенко-Турчинова (от Лазаренко) и группа «ТАС» (от группы «Приват»). Для обеспечения своей деятельности, защиты интересов во власти практически каждая группа или клан обзавелись собственным политичеким проектом. Из таких политтехнологических бизнес-проектов и возникло большинство современных политических партий Украины.
К наиболее влиятельным кланам, которые, впрочем, в процессе развития то обретали власть, то теряли ее, можно отнести еще «киевский». Это Виктор Медведчук и братья Суркисы с собственным проектом – СДПУ(о), из которого в свое время вышли Богдан Губский, Петр Порошенко и Александр Зинченко. И самый молодой, и пока самый сплоченный «донецкий». Основой его является, конечно же, группа «Систем капитал менеджмент» Рината Ахметова. Вокруг него группируются более мелкие группы – братья Клюевы, «стародонецкие» – Николай Азаров и Владимир Рыбак, группы «Энерго» и «Стирол». Их политическая опора – Партия регионов. Есть еще держащиеся особняком группы ИСД (Сергей Тарута и Виталий Гайдук) и группа Бойко, а также ряд бизнесменов поменьше – Рудьковский, Мартыненко, Жвания и другие.
Сформировавшаяся, таким образом своего рода федерация политико-экономических кланов получила название «кучмизм». Существовать, а тем более развиваться, эта система могла, лишь используя государство в качестве бизнес-ресурса. С отходом от власти Леонида Кучмы борьба за этот ресурс приобрела наиболее резкие формы. Но, в конце концов, сработал старый принцип: в борьбе денег побеждают самые большие. Возникшая было среди активно поддержавшей оранжевую революцию мелкой и средней буржуазии надежда на то, что правительство Ющенко-Тимошенко изменит ситуацию в стране в их пользу, быстро сменилась разочарованием. «Борцы с кланами» действовали исключительно и в интересах большого бизнеса. Другое дело, что они всячески стремились ослабить позиции своих экспортно ориентированных, полусырьевых конкурентов и обеспечить преимущества финансово-промышленному капиталу, к которому принадлежат сами. Однако если банки можно поделить, то российскую трубу никак не поделишь – чужая. Противник поэтому оказался более сплоченным и лучше управляемым.

Социально-психологический фон и внешнее влияние

Несмотря на определенный рост благосостояния, наметившийся в последние годы, социально-психологический фон в Украине остается неблагоприятным. Ни одна из основных проблем, тормозящих развитие страны, не решена. Чрезвычайно высока доля бедных среди работающего населения, не говоря уже о незанятых. К положительным факторам можно отнести разве что появившиеся в крупных городах островки среднего класса. Разница в доходах десяти процентов наиболее обеспеченной части населения, по сравнению с наименее обеспеченной ее частью, достигает, по одним оценкам 15 раз, а по другим – более 20. Тогда как десятикратное различие уже считается социально опасным. Тем не менее, влияние коммунистической идеологии, благодаря вымиранию старшего поколения, непрерывно падает. С другой стороны, увеличивается влияние правой и даже крайне правой идеологии, особенно среди образованной молодежи. Безусловно, в этом немалая заслуга целенаправленной и непрерывной государственной пропаганды. В целом, радикализм в обществе все еще довольно маргинален и занимает периферию политического и электорального поля. Доказательством этого тезиса является тот факт, что ни одна радикальная партия в Верховную Раду нынешнего созыва не попала.
В это же время обостряется борьба Запада за последний, относительно неподконтрольный, богатый сырьем регион – бывшие республики Советского Союза. Россия, полагавшая при Ельцине влиться в общий процесс в качестве равноправного игрока, при Путине расстается с этой иллюзией. Рассматривая контроль над «ближним зарубежьем» как жизненно важный приоритет, Российская Федерация продемонстрировала готовность пойти на резкое обострение отношений с Западом, в случае необходимости, на значительные финансовые и имиджевые потери. Ослабленный и расколотый войной в Ираке Запад не может ответить адекватно. В настоящий момент во всех объектах влияния, кроме Грузии, Россия восстановила статус-кво, бывший до «цветных» революций, и пытается воспрепятствовать вхождению Украины и Грузии в НАТО. Но история с развертыванием американской системы ПРО показывает, что борьба еще далека от завершения.

Элита и ее устремления

Можно констатировать, что правящий класс в Украине в целом сложился. Он обеспечил себе подавляющий перевес в экономике и представительство в политике. Он эксплуатирует природные и людские ресурсы страны, однако деньги получает на Западе. Там же ведущий бизнес-политический класс предпочитает держать свои резервы в виде недвижимости, активов и банковских вкладов. Видя в дешевизне рабочей силы единственное конкурентное преимущество, украинская буржуазия препятствует росту доходов населения, искусственно поддерживая его весьма низкую покупательную способность. Таким образом, она подавляет инвестиционную привлекательность своей страны и стимулирует угнетение отечественных производств, направленных на удовлетворение внутреннего спроса. Украина шьет блузки для Америки, а сама носит турецкий и китайский ширпотреб.
Другое дело, что для части украинского крупного бизнеса крайне важно иметь связи среди среднеазиатских элит, а особенно в России, так как без бесперебойной поставки и невысокой цены энергоносителей их бизнес невозможен.
Ориентация на источник своего богатства естественна везде и всегда. Вот поэтому практически ВЕСЬ правящий класс Украины един в своем стремлении к евроинтеграции. Но характер ее и глубина воспринимаются разными группировками по-разному. Так, группировка, которую наиболее ярко представляет наш Президент, видит путь Украины «растворением в Западе». Представители этого направления: Ехануров, Безсмертный, Зварыч, Жвания – безудержные глобалисты. НАТО они рассматривают как билет на поезд «золотого миллиарда». Им очень важно «международное признание», которое видится в виде приглашения в евроатлантические структуры. При этом угрозы и риски, исходящие из этих структур сейчас или могущие появиться в будущем, попросту игнорируются.
Популистский авторитаризм группировки Тимошенко позволяет ей иметь более гибкую позицию. Ее основа – игра на противоречиях оппонентов, цель – обретение контроля над всей экономикой страны. Евроатлантизм – лишь инструмент в достижении этой цели, а не сама цель.
Олигархической, экспортно-ориентированной, полуфабрикатной «донецкой» экономике также нужен Запад, но нужна и Россия. Отсюда – стремление проводить прозападную политику при пророссийской риторике. Тяга к нейтралитету в международных делах и к поддержке «национальных чемпионов» в промышленной политике. Характерно, что неизбежность кланово-олигархического пути понимают даже те политические силы, которые по определению не могут этим путем следовать. Например, Компартия, войдя в Антикризисную коалицию, не стала выдвигать своих кандидатов в правительство, и по ее квоте туда вошли представители бизнеса. Этот путь – путь камня в общей с Западом постройке, а не «растворение». Постройка эта может иметь разный характер. Наиболее выгодный для нас – мост, но не плотина.

Вызовы и риски

Просматривается две группы угроз в жизнедеятельности украинского государства. Первая, и самая существенная, связана с особенностями внутреннего развития. Сейчас очевидно, что тот рывок, который Украина предприняла в начале девяностых годов с целью преодоления отставания от наиболее передовых стран, на деле оказался прыжком назад. Кроме огромных материальных и людских потерь, вернувших производительные силы страны к началу шестидесятых годов прошлого века, был нанесен жестокий удар по этническим ожиданиям патриотично настроенных украинцев, поскольку рыночная цена «украинскости» оказалась невысокой и потребовала искусственного поддержания за счет скудеющих ресурсов государства. Это обстоятельство не оставило возможности для господства в стране отработанного Европой и оптимального для многонационального и многоконфессионального государства гражданского национализма. Украинский национализм преобладающе этничен, в совокупности с четкими географическими границами преобладания, позволяет некоторым зарубежным наблюдателям называть Украину «расколотым» государством. Разумеется, в стране нет сил, открыто ставящих перед собой задачу раскола, но потенциал развала, его возможность – налицо.
Эти группы рисков усиливаются и дополняются неспособностью политических элит к компромиссу, в основе которой лежит клановое структурирование с ее борьбой за властный ресурс и слабость среднего класса.
Вторая группа угроз и рисков связана с внешним влиянием. Российская Федерация, подозреваемая украинскими националистами в желании восстановить Советский Союз, в настоящий момент ослаблена процессами во многом схожими с нашими и не в состоянии это сделать. Однако руководство РФ рассматривает влияние на Украину как национальный приоритет высшего порядка и оказывает энергичное противодействие планам Запада закрепиться на берегах Днепра. С другой стороны, интересы прежде всего, Соединенных Штатов, требуют активного вовлечения Киева в свою орбиту, в усеченном, ограниченном виде. Запад не готов, в отличие от России, заплатить высшую цену за интеграцию. Поэтому один из виднейших американских дипломатов Ричард Холбрук говорит о том, что оборона США проходит по границе Украины, а бывший председатель Еврокомиссии Романо Проди подчеркивает, что у Украины сейчас столько же шансов вступить в Евросоюз, сколько у Новой Зеландии. Отдельно необходимо упомянуть о позиции ближайшей соседки Украины – Польши, которая позиционирует себя как форпост европейской цивилизации на Востоке и открыто претендует на роль региональной сверхдержавы с преобладающим влиянием на соседей. В качестве инструментов такой политики поляки рассматривают поддержку евроатлантических устремлений в Украине и противодействие российскому влиянию везде, где это возможно. Следование такой политике может привести нашу страну в положение младшего партнера набирающей силу Польши и в «поле сражения» между нею и Россией, что вряд ли соответствует интересам украинского государства и народа.
Прогрессирующая депопуляция выявляет еще одну группу угроз, которая четко прослеживается уже сейчас, но наиболее существенна будет в ближайшем будущем. Эти риски связаны с необходимостью компенсировать утрату рабочих рук за счет эмиграции. Источником ее может быть только страдающие от перенаселенности развивающиеся страны, которые, конечно же, ориентированы на Европу, но по мере надобности могут обратить внимание на пустеющие земли Северного Причерноморья. Далеко ходить не надо: уже сегодня население Стамбула с пригородами составляет 23 миллиона человек. Слабость гражданского общества и этнический национализм могут породить на этом фоне ряд крайне негативных явлений, потенциально опасных для украинцев, в том числе, как для этноса.

Камо грядеши? (Куда идешь?)

Приведенный анализ показывает, что под разговоры о Европе в нашей стране вполне успешно строилась и строится Латинская Америка. Перспективы такого строительства вряд ли способны внушить оптимизм. Кроме того, системный кризис, переживаемый нашей страной, с очевидностью вошел в новую фазу и выход из него не определен. Конфигурация экономики и политики создает целый ряд угроз и рисков.
Возможных путей развития относительно немного. Но о некоторых из них сейчас можно сказать вполне определенно.
Во-первых: нет никаких факторов, направленных на предотвращение раскола, кроме доброй воли граждан. Лейтмотив всех политических сил: «Объединяемся на наших условиях». «Кучмизм» – как федерация кланов, не преодолен, он просто лишился своей главы и бесконтрольно мечется, так или иначе, подпитывая раскол.
Во-вторых: демократия без носителей демократии, демократическая процедура без готовности подчиниться демократическому выбору большинства превращает эту саму демократию из локомотива развития страны в нечто совсем иное. И политреформа тут совершенно ни при чем.
И, в-третьих: без существенного изменения принципов внутренней и внешней политики от обеспечения узкокорпоративных интересов правящих в настоящий момент кругов к интересам общенациональным отставание Украины станет необратимым и окончательно отведет нашу стану на периферию цивилизации.
К первоочередным задачам следует отнести, по крайней мере, двукратное увеличение среднего уровня доходов в течение ближайшего пятилетия, без которого нет смысла ожидать инвестиций в промышленность, решительные меры по уменьшению смертности, что вполне возможно простым наведением порядка, и, наконец, нейтральный статус, который не позволит внешним силам «резвиться» на нашей территории так, как теперь.
А нам – простому электорату – нужно постоянно помнить, где находится бесплатный сыр и что ярче всего огни горят на болотах, а политики иногда действительно имеют в виду то, что говорят, а иногда – нет.

Текст: Александр Карманов


Обложка журнала №020
Архив предыдущих номеров
2017 год:
010203
2016 год:
010203040506
2015 год:
0102030405
2014 год:
01020304
2013 год:
0102030405
2012 год:
010203
2011 год:
010203040506
2010 год:
0102030405
2009 год:
010203040506
2008 год:
010203040506
2007 год:
010203040506
2006 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2005 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2004 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06

  Укра?нськ_ 100x100

  Укра?нськ_ 100x100

Наши партнеры






META-Ukraine
Украинский портАл


 

Designed by Vladimir Philippov, 2005