Всеукраинский общественно-политический журнал
О журнале
Подписка
Рекламодателям
Контакты

Последний номер

Netexchange.ru

Ukrainian banner network

              ИМЕННОЕ  ЧТИВО              

Александр Кисюра, адвокат:

«Мой подзащитный заплакал,
а я – вместе с ним»

 

(Продолжение. Начало в №01 (19) 2007)


«Имена»: - Были ли в Вашей практике оправдательные приговоры?
А.К.: - Если говорить об оправдательных приговорах в моей практике, то я могу рассказать об одном случае. Ведь вынесение оправдательных приговоров – тема, которая должна волновать и затрагивать, в первую очередь, судебные органы, прокуратуру и МВД. К сожалению, по моему мнению, в связи с тем, что за оправдательный приговор следует строгое наказание, люди, работающие в этих органах, принимают все возможные меры, для того, чтобы избежать наказания за оправдательный приговор. В таких условиях оправдательный приговор родиться не может. Но было в моей практике очень интересное дело, в период развала советской власти, когда одни приходили, другие уходили. А в такие периоды как раз и происходят коллизии, трения между органами. Прокуратура Николаевской области возбудила уголовное дело против начальника спецчасти одной из колоний области, подполковника. Он был задержан, потом арестован по обвинению по целому ряду статей (злоупотребление служебным положением, хранение холодного оружия, торговля наркотическими веществами). Начальник УВД пригласил меня к себе и предложил защищать интересы этого человека. Я согласился. Не долго думая, встретился с ним, мы обсудили все вопросы, виновным себя обвиняемый не признавал. Этот человек являлся служащим внутренних войск, и по закону его дело должно было рассматриваться военной прокуратурой. Однако все мои попытки перевести дело в эту плоскость ничем не завершились. Я понимал, что прокуратура сознательно идет на нарушение закона, так как не могла не знать, что это не ее прерогатива - расследовать это дело, но несмотря на это, они закончили расследование, и все мои жалобы по этому вопросу остались или без ответа, или не рассмотренными. Меня это только раззадоривало. Дело с самого начала попало в гражданский суд, несмотря на мои жалобы в областной суд, одно из высших должностных лиц сказало, что этот человек будет осужден, а я ответил, что закон не позволяет этого сделать. Обвинение в суде поддерживал сам прокурор района. Может быть, это некрасиво звучит, но еще до рассмотрения дела в суде прокурору и судье я объяснил суть нарушений закона на момент поступления дела для рассмотрения в суде. Судья задумалась, а когда через полчаса меня снова пригласили, то, к своему удовлетворению, я услышал, что дело будет передано в военный суд. Это была первая победа. Почему я настаивал на том, чтобы дело рассматривал военный суд? По тем временам военный суд был единственной судебной системой, где строго придерживались буквы закона, все процессы проходили в соответствии с Уголовно-Процессуальным кодексом. Именно там можно было что-то доказать. Коротко изложу фабулу дела. Обвиняемый был начальником спецчасти одной из колоний области. Спецчасть ведает всеми секретными вопросами, которые связаны с отбыванием наказания осужденными в колонии. По утверждению обвинения, воспользовавшись своим служебным положением, он получал от сестры одного из осужденных на большой срок чай, который он оставлял в тайнике, а осужденный, забирая его, оставлял в тайнике деньги. По материалам дела все это было вроде бы доказано на основании показаний осужденного и его сестры. Я обратил внимание на то, что по делу не было проведено опознание. В военном суде, куда все-таки дело передали, собрались сослуживцы подсудимого, офицеры внутренних войск, которые его знали. Подсудимый свою вину не признал. В числе свидетелей первой допросили сестру осужденного. Она рассказала, как привозила чай, отдавала его офицеру, как он организовывал ей свидания с братом. Ее показания вроде бы ничем не отличались от тех, которые были записаны на досудебном следствии. У прокурора практически не было вопросов. Когда же председатель суда спросил, есть ли вопросы у меня, я ответил, что есть. И спросил на свой страх и риск: «Скажите, пожалуйста, в зале судебного заседания есть тот человек, которому Вы передавали чай?» Она посмотрела на толпу в зале, мельком глянула на прокурора, а в нашу сторону даже не посмотрела. Обращаясь к председателю суда, ответила: «Нет. Этого человека в зале нет». Тогда я попросил у председательствующего поднять для опознания своего подзащитного. Прежде попросив допрашиваемую обрисовать словесный портрет человека, с которым она общалась. Она сказала, что это мужчина невысокого роста, с повязкой на руке. Оказалось, что это был никто иной, как дежурный по колонии. Мой же клиент - высокого роста, худощавый – полная противоположность. Когда поднялся мой подзащитный, я задал ей вопрос: «А вот это лицо Вы когда-нибудь встречали в своей жизни? Если да, то при каких обстоятельствах?» Она ответила, что никогда его не видела. Мой подзащитный заплакал, а я - вместе с ним. И это не лирика, это просто человеческое горе. К моменту начала судебных заседаний его уже лишили звания, он провел в тюрьме около восьми месяцев. Присутствующие в зале были потрясены. По результатам рассмотрения дела в суде председательствующий вынес оправдательный приговор. Приговор вступил в законную силу. Человека отпустили. Но этот приговор был обжалован. Когда пришло время рассмотрения жалобы, которую направил прокурор, я зашел к председателю суда и попросил его дать мне возможность снова почитать дело, освежить его в памяти, подготовиться. Человек, которого я видел впервые, генерал в ответ сказал мне: «Посмотрите жалобу и многое поймете». Главный военный прокурор СССР обратился со своей жалобой об отмене всех решений. И поехали мы в Москву, в военную коллегию Верховного суда СССР. В силу своего характера, я никому не доверяю, проверяю дело не от первой страницы, а от обложки. И перед тем, как дело должно было слушаться, я пошел в канцелярию, представился и попросил дать мне почитать жалобу, хотя они должны были мне ее заблаговременно направить. Когда я посмотрел дело, заметно обрадовался, чем вызвал удивление в канцелярии. Мою радость вызвало то, что законом был установлен годичный срок, в течение которого прокурор имеет право на обжалование оправдательного приговора. Они пропустили этот срок! 20 августа этот годичный срок заканчивался, а жалоба была подписана 26-м августа! На ухо я сказал своему подзащитному, что все будет хорошо. Когда председательствующий, выполняя процедуру, спросил у защиты, какие будут пояснения, я старался спокойно (хотя голос, конечно, дрожал) объяснить председательствующему, что дело подлежит прекращению в связи с тем, что прокурор обратился с жалобой за пределами срока, установленного законом. И жалоба Главного военного прокурора СССР была отклонена.
«Имена»: - Вы когда-нибудь слышали об оправдательных приговорах в уже независимой Украине и о том, чтобы кто-либо был наказан за незаконное преследование человека?
А.К.: - Оправдательный приговор – явление редкое. Вот недавно к нам пришел человек, который отсидел четыре года, а потом было принято решение о прекращении уголовного дела. А какие трудности теперь возникли перед ним, чтобы возместить нанесенный ему моральный и материальный ущерб! Мы, безусловно, подготовили ему надлежащие документы, и теперь его не остановить.
«Имена»: - То есть, Вам на сегодняшний день не известны случаи, чтобы кто-то из следователей или прокуроров понес ответственность за вынесение незаконного приговора?
А.К.: - Мне не приходилось о таких случаях слышать.
«Имена»: - По данным независимых экспертов, от 30 до 40% людей, отбывающих наказание, либо невиновны, либо вина их не доказана. Как Вы это оцениваете? Это слабость украинской адвокатуры, несовершенство судебного механизма, низкая квалификация юристов, следователей или же все вместе взятое?
А.К.: - Когда происходит разложение общества, то утрачиваются традиции, стираются нормы морали. Я думаю, дело именно в этом.
«Имена»: - Какова идеология украинского адвоката сегодня? Что может служить целью для начинающего адвоката?
А.К.: - В адвокатуру сейчас пришло много случайных людей, которые имеют слабое представление об адвокатской работе, о том, как ее следует выполнять. С моей точки зрения, есть два направления. Первое – взяв дело, адвокат должен досконально изучить его и найти в нем все факты нарушения закона, потому что 22 статья Уголовно-Процессуального Кодекса обязывает следователей и суд вести рассмотрение дела объективно. Если адвокат обнаружил нарушение закона, это дает ему возможность ставить вопрос об оправдании человека, изменении квалификации обвинения и т.д. Второе – если обнаружил нарушение закона в отношении своего клиента, то ни в коем случае не иди на сделку с совестью, а доводи дело до конца, чего бы это тебе ни стоило.
Сегодня никто не учит адвокатов. Еще в советское время в каждой областной коллегии адвокатов проводились занятия по повышению профессионального уровня. Кто пришел в адвокатуру сейчас, не только сам себе предоставлен, но и попадает под влияние, под которое не должен попадать адвокат.

«Имена» – Юрий Минин

 

 

 



Обложка журнала №020
Архив предыдущих номеров
2017 год:
0102
2016 год:
010203040506
2015 год:
0102030405
2014 год:
01020304
2013 год:
0102030405
2012 год:
010203
2011 год:
010203040506
2010 год:
0102030405
2009 год:
010203040506
2008 год:
010203040506
2007 год:
010203040506
2006 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2005 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2004 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06

  Укра?нськ_ 100x100

  Укра?нськ_ 100x100

Наши партнеры






META-Ukraine
Украинский портАл


 

Designed by Vladimir Philippov, 2005