Всеукраинский общественно-политический журнал
О журнале
Подписка
Рекламодателям
Контакты

Последний номер

Netexchange.ru

Ukrainian banner network

              ИМЕННОЙ  РАССКАЗ              

СВЯТОЧНАЯ БЫЛЬ

В театральном институте приколы, розыгрыши, капустники – в большом ходу. Старшекурсники добывали костюмы преподавателей и гримировались под какого-нибудь зануду-историка КПСС. Зал покатывался со смеху, когда какой-нибудь «Яков Павлович» со сцены, как с кафедры, требовал, чтобы студенты подчёркивали в учебниках мысли вождей красным карандашом, и демонстрировал страницы сплошь червонные. В общаге под святцы красили спящему коллеге самые укромные места, а потом, в чистый четверг, в бане объясняли изумлённым посетителям, что это их дружок приготовился к Пасхе. Да, жестоко.
Со мной однажды, под Новый год, хватили через край.
Валентин Десятерик знал, что я не пил, не курил, даже с девушками не встречался до третьего курса – всё писал. Рассказы, кино- и телесценарии. И рассылал по газетам и студиям, всё уповая на авось!
Под Новый год он кликнул меня в администраторскую, на второй этаж и вручил телефонную трубку. Из благословенной дали, громко так, что и дружок, стоя рядом, мог слышать, раздалось:
- Это такой-то?
- Да…
Солидный и усталый голос вежливо сказал:
- Это с киностудии Довженко. Мы тут прочли ваш сценарий. – И, сделав впечатляющую паузу, оживился:- Знаете, нам сильно захотелось с вами побеседовать. Не смогли бы вы прийти в сценарный отдел, это Брэст-Литовское…
- Да, знаю,- задрожал я от надежды и страха. – Когда зайти?
- Ну, хоть завтра, к шестнадцати. Вас устраивает?
- О, да… Сразу после третьей пары поеду!..
В трубке щёлкнуло. Валентин вдохнул широкой грудью и замер:
- Ну, ты, классик, даёшь! Я всё слышал! С тебя причитается.
- Ради бога… ради бога…
В дверях чудом оказались ещё Алим Галлеев с актёрского и Аркаша Коссинский. Последний перехватил реплику:
- Так коллега теперь богач!.. Сегодня обедаем в ресторане.
- Я того…- с готовностью соглашаюсь. – У меня всего два червонца. Но я перехвачу до стипухи.
- До гонорара, голубчик,- вставил Десятерик. – До крупной суммы. От стипендии ты теперь можешь отказаться в пользу сирот Монголии.
Разумеется, отныне я при деньгах. Лида Коломиец за «Долю Марины» получила сто двадцать тысяч рубликов. А фильм-то средненький. Мне дадут не меньше. То ли сам я это подумал, то ли услышал от однокашников – в таком смятении не скажешь наверняка. Меня держали под ручки. Водили от кассы взаимопомощи к богатенькому Коле Бондарчуку, собирали, с кого сколько можно, потому что за мной возрастал шлейф ликующих и одобряющих приятелей. К ресторану подошло девять человек, все голодные и жаждущие хмельного. Обзывали Шекспиром и Тобилевичем, отзывались на каждый мой чих. И пили-пили, ели-ели…
Ночь я не спал. То мечтал о славе с самого конца, с завершения съёмки фильма, то подсчитывал, сколько придётся отдать долга и сколько останется кредиторам – сотни, активы же у меня – десятки тысяч! С этого Нового года я положил отпустить повода и пойти по девушкам. Сколько можно воздерживаться! Да при деньгах оно и неприлично. А ребятам я устрою настоящий выпивон, особенно добрым вестникам!..
С третьей пары я сбежал. Добирался по бульвару Шевченко и по Брест-Литовскому шоссе зайцем: не было монеток даже на билетик. У проходной седой упорный старик остановил:
- Ваш пропуск.
- Я в сценарный… Меня пригласили…
- Выпиши пропуск.
Вот так, на «ты» со сценаристом! Ладно, раскаешься, когда приглашу на просмотр и угощу кружкой пива. Взял пропуск не без труда: а кто вызывал? а почему нет на вас заявки? Оставьте паспорт…
Потом пошёл по коридорам. По павильонам. Снимали два фильма. Знаменитости, от Дружникова до Милютенко, натыкались на меня, но я смотрел через их головы, только слегка кивал, как равный, но физически чуть выше.
Наконец, нашёл дверь главного редактора, Владимира Сосюры, младшего. Его супруга, Люда Костырко, в прошлом году закончила наш актёрский. Её я кое-как знал, но не предполагал, что её осчастливит такой человек – и не сблизился. Вечные мои зевки!
Сосюры не оказалось на месте. Секретарша отправила в сценарный отдел. Инвалид войны Сизоненко столкнулся со мной в дверях, развёл руками и на красивом украинском языке отфутболил к некой Саниной. Может, она что-то знает, старик не в курсе. Он работает с маститыми. А там, у Саниной, начинающие. Возмутительно, каждый указывает мне местечко пониже – начинающий! Ничего, одумаетесь, когда успех будет в кинотеатрах, а то, гляди, и на фестивалях.
Ждал за перегородкой, у кабинета с потёртой дверью. Возносился и ниспадал духом, честил чиновницу, которая сама ни черта не умеет сочинить, так хотя бы уважала художника слова. Потом готовил выражение лица, подобающее первой встрече с дамой, которая, возможно, первая оценила мой сценарий.
Пришла припудренная коротышка с копной шиньона, сдвинула плечами на пороге:
- Не вызывали мы такого. Вообще у нас принято отписывать… А-а, вы такой-то?! – И, не дав вспыхнуть новой надежде, добавила:- Хорошо, что зашли, заберёте свою рукопись, чтобы не отсылать по почте. – И подала тонкую стопку с резолюцией красным в углу и росчерком ядовитого оттенка: «Возвратить!».
И в это же мгновение с меня слетела летаргия. Я узнал слегка искажённый голос по телефону: Славка Божик. Он в ресторан пришёл последним и всё молчал, чтобы не вызвать подозрения. Ясность ледяная. Где был мой ум раньше? Новый год ведь на носу! Институт ведь из дураков собран!!
Всхлипывать я начал уже в прихожей. Сзади слышал нечто вроде: ну, что вы, ну, разве можно из-за первых неудач?.. Я побежал, чтобы до меня не долетало дежурное сочувствие. Сами достают – и тут же сочувствуют…
Уже за воротами в голове заклубились проекты мщения. Подраться? Скажут, болван, ведь разыгрывают и пародируют, чтобы исправить недостатки, ложные увлечения, ненужную трату сил… Но ведь кучу денег на угощение положил. Где взять, чтобы вернуть, стипуха-то менее трёхсот рубликов. А жить с чего?..
Я не пошёл ночевать в общежитие. Попросился к знакомой старухе на одну ночь. А утром прилизался, побрился чужой безопаской и, гордо приготовив ложь о непосещении мной киностудии, готов был посмеяться над затейниками.
Ложь моя оказалась на коротких ножках. Первый же встречный – Тадик Павленко, с моего курса, выставил свои зубки-лопатки:
- Ну, как тебя принял сынок великого Сосюры?
И я потух. Повернул прочь от общаги. И куда теперь? В столовую бы, так не на что пожрать. Завалиться бы поспать с горя, так ни одного знакомого с ночлегом в столице больше не вспомнил. Хорошо, что зачёты получил автоматом. И до шестого мог не заглядывать в институт. Вернулся к старухе.
- Можно ещё пару ночек?
- Тебя что, побили?
Хорошенький вид у меня! Но я был горд и, если чувствовал, что не устою в драке, не ввязывался. Промолчал.
- Ладно, живи, пока образина станет на место.
Ну, баба, ну, змея! И видит насквозь и определяет фольклорно. Шестого был экзамен по эстетике. Но был и канун Рождества – снова вспышка розыгрышей. А уж воспоминаний и трёпа об удачных приколах – дай Бог! И тут про меня выдаст каждый второй. Хоть бери академотпуск…
Всё же я пришёл на Крещатик, 56, то есть, в институт. На пороге тот же Тадик с улыбкой лопаткою:
- Тоха, тебя ищет Судеец.
Странно! Судеец – это педагог третьего-режиссёрского, отставная жена главного маршала авиации. Но я тут при чём? Я на четвёртом…
- Там какой-то сценарий или одноактовка…
Павленко не закончил. Я послал его по полной:
- И ты туда же, а ещё сынок адвоката!
- Тоха, не дури!
И дерзко сгрёб меня за руку и потащил на второй этаж, в учебную часть. Судеец, седовласая, подкрашенная матрона, скороговоркой, как всегда, чтобы за жизнь успеть сказать всё, что она знает, приветствовала меня:
- Вы знаете, что я параллельно режиссирую на телевидении?
- Знаю,- сразу отозвался я, хотя ни черта такого не знал.
- Так вот, в художественной редакции решено поставить вашу короткометражку «Співомовки Руданського».
Не поднимая рук, не пряча лица, я заплакал. Истуканом стоял и ревел.
Женщина была матерью и учителем. Она плавно поднялась, своим душистым платком промокнула мне глаза, и говорила, говорила:
- Я хорошо поставлю вашу пьесу. Она стоит того… Когда у меня в молодости получился мой первый спектакль, я тоже плакала…
Через полтора месяца была премьера. Руданского играл народный артист Аркадий Гашинский.
Неделю спустя, я получил свой первый гонорар. Отдал долги. И пригласил всех своих «издевателей» на маленький банкет. Деньги ушли до копейки, но с тех пор я поверил в святочные рассказы. Даже если в них идёт речь о старой кляче, под Новый год проклинающей свою долю в оглоблях, и вдруг получившей утешение… на живодёрне.


Текст: Анатолий Маляров

Обложка журнала №024
Архив предыдущих номеров
2017 год:
010203
2016 год:
010203040506
2015 год:
0102030405
2014 год:
01020304
2013 год:
0102030405
2012 год:
010203
2011 год:
010203040506
2010 год:
0102030405
2009 год:
010203040506
2008 год:
010203040506
2007 год:
010203040506
2006 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2005 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2004 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06

  Укра?нськ_ 100x100

  Укра?нськ_ 100x100

Наши партнеры






META-Ukraine
Украинский портАл


 

Designed by Vladimir Philippov, 2005