Всеукраинский общественно-политический журнал
О журнале
Подписка
Рекламодателям
Контакты

Последний номер

Netexchange.ru

Ukrainian banner network

   НАЗЫВАЯ ВЕЩИ СВОИМИ ИМЕНАМИ      

Возвышенное и земное

 

«Изыде сеятель сеять семене своего,

и егда сеяше, ово паде при пути, и попрано бы...»

Евангелие. Притча о сеятеле

 

«Навряд ли Бог назначил срок,
чтоб род людской угас —
что в мире делать будет Бог,
когда не станет нас?»
Игорь Губерман

Глава русской православной церкви, патриарх Кирилл совершил свой первый пастырский визит. Это официальное название такого рода поездок. Бывают еще официальный, деловой, ознакомительный и так далее визиты. Но пастырский визит - это приезд церковного иерарха, верховного священнослужителя к прихожанам своей церкви, находящимся под его «окормлением». То, что в мирской жизни обозначается словом «юрисдикция». И вот, первый такой визит после избрания митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла новым предстоятелем русской православной церкви, был осуществлен в Украину. Обстоятельства его широко освещались украинскими медиа (особенно усердствовал телеканал «Интер») и обсуждались в обществе. Патриарх проехал всю страну с севера на юг и с востока на запад. Посетил все главнейшие святыни украинского православия, встретился с десятками тысяч верующих. Благодаря телепередачам проповеди его могли слышать миллионы. Безусловно, это стало знаковым событием. Тем самым патриарх заявил об особом внимании к Украине. Однако судьбу старейшей религиозной конфессии Восточной Европы нельзя назвать безоблачной. Несмотря на то, что наше время кое-кто поспешил назвать «церковным ренессансом», положение как православия в целом, так и собственно церкви Московского патриархата в Украине, отягощено целым рядом проблем. Ни для кого не секрет, что некогда монопольное положение русской православной церкви на своей канонической территории теперь таковым не является. Всё большее распространение получают западные, преимущественно протестантские церкви, не брезгует прозелитизмом и католичество. А откровенно тоталитарные секты чувствуют себя у нас не так уж и плохо. Вдобавок - православие на Украине расколото. Патриарх Кирилл представляет лишь самую большую его часть. Украинский истеблишмент, и, прежде всего, круги, приближенные к президенту Ющенко, занимают по отношению к церкви позицию далеко не нейтральную. В этом нет ничего удивительного, если учесть, что уже давно правые силы нашей страны заявили о создании собственной поместной автокефальной церкви в качестве одной из центральных задач государственного строительства. Заявить-то заявили, но успехи в этом благородном деле пока еще очень скромны. И визит патриарха Кирилла - очень наглядная тому иллюстрация. Ведь самую большую аудиторию высокий московский гость собрал именно там, где менее всего ожидал - в Почаеве, на Западной Украине. Ни сорвать визит, ни даже заметно осложнить его не удалось, несмотря на то, что тягнибоковская «Свобода» выступила с призывом объявить господина Гундяева (Кирилла) персоной нон-грата. И все же, что ждет восточное православие в его колыбели?

Все от истоков

Если государственность на Русь пришла и распространялась с севера - от Старой Ладоги и Новгорода, то христианство - прямо противоположным образом - от Херсонеса в Киев и далее на север. Процесс избрания великим язычником - князем Владимиром Красное Солнышко религии для своего государства в «Повести временных лет» описан весьма комплиментарно по отношению к православию. Так ли это было на самом деле, мы сказать не можем за неимением других источников. Но невозможно сбросить со счетов тот факт, что в те времена нищая, полудикая, немытая католическая Европа не шла ни в какое сравнение с фантастически богатой, блестящей, утонченно-культурной Византией, откуда православие и было позаимствовано. Да что там Константинополь с его библиотеками, храмами, ипподромом втрое большим Колизея, банями и канализацией! Даже Киев был гораздо обширнее любого западноевропейского города. В нем и близко не могло случиться то, что произошло примерно в это время в Париже с одним из французских королей, которому на голову из окна выплеснули ночной горшок. И их величество смог только и сделать, что издать указ о том, чтобы прежде чем вылить нечистоты на улицу, парижане были обязаны троекратно крикнуть «Берегись!» и заказал себе широкополую шляпу. Есть все основания полагать, что Владимир о подобных фактах был осведомлен, и, приняв православие, он выбрал наиболее передовую на тот момент культуру. Было еще как минимум одно обстоятельство, которое в те времена еще не проявилось в полной мере, но уже накладывало свой отпечаток на политическую ситуацию всего христианского мира, и которое Владимир как монарх не мог игнорировать. Дело в том, что с момента разделения в 395 году Римской империи на Западную и Восточную, христианство, уже ставшее государственной религией благодаря императору Константину, и, оставаясь с обрядовой точки зрения еще единым, политически в разных частях империи пошло разными путями. В восточной части, ставшей Византией, церковь осталась важнейшей частью государственной машины, лишь в некоторой степени автономной. Влияние священства на правящие круги, и, тем более, на верховную власть там могло быть почти исключительно духовного, морального свойства. Хотя, как бы сейчас сказали, гуманитарная часть общественной жизни всецело находилась в руках церкви. Совершенно иная ситуация постепенно сложилась на Западе. Варварские государства, возникнувшие на руинах великого Рима, были слишком слабы в интеллектуальном и моральном аспектах. И столетия спустя после Алариха и его вандалов единственной грамотной частью западноевропейского общества оставались священники и монахи. Авторитет и влияние церкви далеко выходили за границы королевств и княжеств. Тем более, что наций тогда еще не существовало и государство олицетворяли король, герцог, князь или даже граф. Поэтому западная церковь, пронизывая своей собственной устойчивой структурой эти аморфные образования, в короткий исторический срок стала над государством, фактически подчинив его себе. Надгосударственная функция западной церкви породила потребность в жесткой вертикали власти, единоначалия, собственной разведки и карательных органов. И они возникли, возникло и идеологическое обоснование, опирающееся, конечно же, на чисто религиозную основу. Такая ситуация не могла не привести к столкновению восточной и западной церквей. И прежде всего потому, что политическая практика нарождающегося католичества резко противоречила реалиям существования византийской церкви, и потому, что она означала отход от освященной веками римской традиции. Отличия в части обрядов, символе веры, церковном устройстве продолжали оставаться незначительными, они незначительны и теперь.
Таким образом, можно сказать, что католичество возникло из православия. С той только поправкой, что само понятие «православие» есть, по сути, самоназвание, от «право» и «славие», то есть - «правильно славящие Бога». Так называют себя только сами православные. Весь остальной мир употребляет по отношению к церквям, произошедшим от византийской церкви, слово «ортодоксальная». От греческого словосочетания «ортодоксия» - «прямое мнение» или в ином смысле - «неуклонное следование». Так или иначе, но возникновение католичества означало путь, другой, собственный цивилизационный выбор. Поэтому князь Владимир, принимая православие, выбрал не только религию, но и цивилизацию.

Раскол за расколом

Вся история христианства - от начала деятельности апостолов и до наших дней - это история разделений, расколов, новых течений - «ересей» и борьбы с ними. В определенные исторические периоды эта борьба принимала ожесточенные или даже свирепые формы, но почти всегда оканчивалась безрезультатно, если оставалась хотя бы малая часть исповедующих новую ересь. Только когда большинство еретиков уничтожалось физически, а оставшиеся брались под жесткий контроль, только тогда можно было говорить об искоренении ереси. Так например поступили с альбигойцами на юге Франции. А вот русские староверы, не принявшие реформ патриарха Никона, как их ни преследовали, как ни ссылали, как они сами ни кончали жизнь самосожжением, а существуют до сих пор. И нельзя не заметить, что католическая церковь наплодила еретиков и раскольников на порядок больше, чем православная. Поскольку ни одно из общественных явлений не возникает без соответствующей потребности, то можно сказать, что в этом основная «заслуга» чудовищной, абсолютной, деспотической и всеобъемлющей власти, самыми варварскими методами добытой католицизмом. Варварство это выражалось не только в длительной и беспощадной борьбе с действительными и мнимыми еретиками - последний еретик был сожжен живьем ин­квизицией в 1781 году - не только агрессивной экспансией против других, даже родственных христианских конфессий - в последний раз 168 православных приходов в Польше были разгромлены католиками в 1938 году - но и неприкрытым насилием над всеми проявлениями жизни общества и даже светской власти. Короли и императоры были вынуждены бороться с римским папой для того, чтобы быть хозяевами в собственных государствах. Иногда эта борьба оканчивалась неудачно и император Рудольф должен был сутки стоять на коленях перед воротами Каноссы - замка любовницы римского папы, чтобы вымолить прощение. Иногда наоборот - король Англии Генрих VIII объявлял себя самого главой церкви и швырял «папистов» в изгнание или на плаху. Но никакая Варфоломеевская ночь, никакое рвение инквизиторов, отправивших на костер в некоторых областях Европы до четверти женского населения, не исключая и детей, ни десятилетия религиозных войн, не спасли католицизм от утраты большей части богатства и власти. Но и этого мало. Буржуазные революции, всегда к тому же антиклерикальные - «кишкой последнего попа последнего царя удавим» - привели к тому, что теперь западная общественная мораль рассматривает религию как сугубо частное дело каждого человека. Западная церковь более не является столпом государственности и религиозность не является символом благонадежности или даже нравственности. В православии все обстоит иначе.

Русский мир и православие

Христианство восточного образца стало основой византийской цивилизации, обретя свойства фундамента миропонимания, всеобъемлющей и пригодной для разных случаев жизни моральной системы, без инквизиторства, тайных монашеских орденов и религиозной резни. Хотя преследования ересей на протяжении веков имели место, но никогда не было охоты на ведьм. Нам также неизвестны случаи массового религиозного психоза вроде Крестового похода детей или «эпидемий» колдовства. «Дух византийства» был менее фанатичен, менее агрессивен, менее нетерпим, чем его западный собрат. Он был не так пропитан ужасом перед дьяволом, как католицизм, не так мрачен и не так меркантилен. Православное священство никогда не знало целибата - безбрачия, а монашество никогда не торговало отпущением грехов. Византийское православие, будучи сердцевиной жизни общества, не нуждалось в том, чтобы подменять собой государство. Верховные иерархи только по названию были «князьями церкви». Ни феодальных привилегий, ни права чеканить собственную монету, ни права содержать армию они никогда не имели. Напротив, их западные коллеги такими правами обладали сплошь и рядом вплоть до XVIII-XIX веков. Многие архиепископы были владетельными особами, а папа - абсолютным монархом. Изощренная культура, театральность и красочность богослужения (орган, кстати, также византийцы придумали), консерватизм, проникновение церкви во все сферы общественного бытия, при ее подчиненном по отношению к государству положении - вот та почва, на которой выросло и развилось дерево русской духовной жизни и русской церкви. Само слово «церковь» происходит от греческого слова «кириаке» - Божий дом. Русская икона как и ее греческий прототип - это образ Бога, перед которым верующий предстоит, и Бог смотрит на него, а не человек смотрит на изображение Бога, как на западных полотнах, пусть и гениальных.
С первых дней своего рождения русская церковь принадлежала Константинопольскому патриархату. Но киевские князья очень быстро усвоили и такую византийскую традицию, как духовную власть на государственной службе. И приложили максимум усилий для учреждения вначале - Киевской митрополии, а затем - для получения права предлагать свою кандидатуру митрополита. То, что митрополит в конце-концов оставил разоренный и русскими князьями, и кочевниками Киев, и перебрался в более богатую и спокойную Ростово-Суздальскую землю, а затем в Москву - это факт сугубо отечественной истории. Но автокефалию от Константинополя русская церковь провозгласила только в 1448 году. Тогда, находящаяся при последнем издыхании Византийская Империя, в надежде получить помощь в борьбе с турками заключила Флорентийскую унию с католицизмом. Русская церковь с негодованием отвергла её и впервые в обход Константинополя избрала своего митрополита. Это обстоятельство послужило в дальнейшем основой для объявления Москвы «Третьим Римом». Дескать, византийская церковь свое первородство утратила, а русская - его подхватила. Однако, по каноническому праву автокефалия не завоевывается, не провозглашается, а только даруется. Поэтому автокефалия русской церкви была не совсем легитимной до тех пор, пока в 1589 году патриарх Иеримия II не признал ее. Уложенной грамотой, присланной из уже захваченного османами Константинополя. По этой причине Русская Православная Церковь носит еще названия Поместной и Автокефальной, но с Константинопольским пат­ри­арха­том находится сейчас в непростых и не очень приязненных отношениях.
Будучи византийской по духу, Русская церковь наложила неизгладимый отпечаток и на культуру Руси, и на ее политические традиции. Благодаря ей сохранились памятники письменности, да и сами исторические первоисточники. И все же, при Петре I было упразднено патриаршество, а на его месте учрежден Священный Синод, контролируемый царем. Так церковь окончательно стала государственным департаментом по делам душеспасения. Парадоксально, но патриаршество было восстановлено на третий день после богоборческой Октябрьской революции. Нельзя умолчать о роли русской церкви в борьбе с иноземными захватчиками, будь то татаро-монголы, лояльные к православию, или же враждебные к нему поляки и шведы. Эта традиция была продолжена и в годы Великой Отечественной Войны. Тогда же, кстати, в 1943 году Русская Православная Церковь и была, наконец, признана Советским государством. Никакой атеист не сможет не признать, что культурное и духовное своеобразие России, Украины, Белоруссии и Молдовы во многом определены родовым своеобразием нашей общей религии. Но духовного и интеллектуального взлета эпохи Возрождения Русь не знала по той же самой причине .

Дела наши скорбные

После крушения Советского Союза развернулись процессы, которым, может быть, еще рано давать оценку. Но безусловно ясно одно - в общественном сознании образовалась обширная каверна духовной пустоты, которая не заполнена до сих пор. Прекращение антирелигиозного гнета позволило подняться как традиционным религиям и конфессиям, так и различным «пришельцам». При патриархе Алексии II Русская Православная Церковь беспрецендентно возросла и усилилась. На сегодняшний день она насчитывает более 30 тыс. священнослужителей, которые служат в 29 263 приходах 157 епархий, еще около 700 приходов находится вне канонической территории РПЦ. Также имеются 804 монастыря, 203 подворья и 65 скитов. Будущие священнослужители подготавливаются в 5 духовных академиях, 3 православных университетах, 2 богословских институтах, 38 духовных семинариях и 39 училищах. РПЦ получила право вести хозяйственную деятельность, располагая весьма обширной недвижимостью. До недавнего времени церковь имела существенные льготы, но после ряда скандалов, по просьбе патриарха их отменили. В годы патриаршества Алексия II были восстановлены отношения с Русской Православной Церковью за рубежом. РПЦЗ вновь стал частью единой Церкви, но с правами самоуправления и автономии. Однако, часть православного священства, вовлеченная в политические процессы в странах, получивших независимость после развала Союза, пожелала выйти из РПЦ. В Эстонии и Молдавии они получили покровительство Константинопольского (Вселенского) патриарха. Аналогичные процессы начались и у нас. Но Украина не Эстония. Колыбель русского православия не может отринуть самое себя. И даже если кого-то не устраивает «командная рука» Москвы, то, исходя из первенства рождения, роли и места во всем православии, логичнее было бы бороться за возвращение патриаршества из Москвы в Киев, чем требовать автокефалии от РПЦ. К тому же, как было сказано, автокефалия даруется, а не завоевывается, а роль полупризнанной (а то и вовсе никем не признанной) неканонической, но обласканной Властью, вряд ли подходит украинской церкви. Да и влияние, и просто размеры Константинопольской церкви во много раз уступают Киевской митрополии Блаженнейшего Владимира. Достаточно сказать, что по турецким законам патриарх Варфоломей не имеет права выйти в облачении из собственной резиденции. Церковное право, церковные традиции, иерархия и межцерковное общение имеют долгую историю, не всем понятные особенности, открытые и непоказные конфликты. Они далеко не всегда совпадают с национальной политикой и, тем более, с курсом какого-то правительства или президента. В своей деятельности церковь оперирует иными временными категориями. Конечно, для многих священнослужителей их служба - такая же работа, как и для всех остальных. Таким людям, наверное, можно пообещать государственную помощь, перспективы карьерного роста и привлечь на свою сторону. Исторический опыт свидетельствует: религиозная деятельность всегда идеологична, а где идеология - там и политика. Но когда церковь напрямую занималась политиканством - это никогда не заканчивалось добром. И прежде всего - для самой церкви.

Послесловие к визиту

Украинские официальные власти встретили патриарха Кирилла корректно, но без теплоты. Зато различные «профессиональные патриоты» и соответствующие медиа не преминули поупражняться во враждебности. Тут были и серьезные аналитические материалы, разбирающие позицию РПЦ по целому ряду вопросов, разумеется, критические, и публицистика «антиимперского» направления, и откровенная «дичь». Можно было обнаружить статьи, поражающие своей дремучестью. Например, обосновывающие второсортность Москвы тем, что ее, оказывается, основал не «щирый украинский князь» Юрий Долгорукий, а хан Менгу-Темур. Особенно забавно выглядели раздраженные придирки и обычная для нашего официоза мелочная ложь. Например: патриарх возложил венок к памятнику жертвам Голодомора, но не назвал его геноцидом украинского народа. Как будто, если бы назвал, то позиция ура-патриотов претерпела бы хотя бы малейшие изменения. Или утверждалось совершенно серьезно, что богослужение РПЦ ведет на русском языке, тогда как украинская паства требует использования родного украинского. Как-будто писавшие никогда не слышали о церковно-славянском языке нашей письменной культуры на протяжении восьми столетий. К тому же, богослужение на церковно-славянском не является обязательным требованием, если община захочет, можно и родным - молдавским, белорусским, украинским. Разумеется, все эти придирки были всего лишь сигналом, декларацией, гласящей: «Мы другие, у нас иной цивилизационный выбор!» Пикантность ситуации, однако, в том, что собственная государственная церковь - традиция, скорее, Востока, чем Запада. Впрочем, это не кажется парадоксом на фоне заявлений официального Киева о стремлении в Европу при том, что Украина все больше и больше напоминает Латинскую Америку.
Так какое будущее ожидает украинское православие? Будет ли преодолен раскол на основе РПЦ или будет создана единая поместная украинская церковь? Важность этих вопросов очевидна, и ответ «одному Богу ведомо» вряд ли может нас удовлетворить. Анализ современной ситуации с учетом исторических реалий однозначно указывает, что будущее православия будет сложным. Экспансия западных религиозных структур в рамках очередного общего наступления Запада на Восток, быстро изменяющиеся атрибуты материальной жизни и популярной культуры, нарастание экологических проблем, эрозия морали - от адекватности ответов на эти вызовы будет зависеть, останется ли Православная Церковь в единственно надежном месте - сердце человека или же уступит многочисленным конкурентам. Да, государство ищет в церкви опору в эпоху крушения моральных ориентиров. Да, за древним православием сила традиции. Но, превратившись в символ официоза и отсталости, трудно будет рассчитывать на безоблачное будущее. Сможет ли церковь осовремениться, стать мобильной, гибкой, привлекательной для молодежи, и, в то же время, не поступиться принципами? Однозначного ответа не существует.
К сожалению, есть все основания дать отрицательный ответ относительно возможности преодоления раскола. Слишком много заинтересованных лиц, политических сил и стоящих за ними денег. Точно также можно утверждать, что создание отдельной украинской объединенной церкви маловероятно в ближайшей исторической перспективе. За это говорит и противоречивость позиции сторонников автокефалии, и правовая сложность такой процедуры при явном противодействии со стороны РПЦ, и явные потери, ведь, по сути, большему предлагается стать меньшим. А главное - в вопросах свободы совести многократно опробованные административные меры работают слабо или же дают прямо противоположный результат. В ходе визита патриарха Кирилла это стало особенно заметным. Будучи опытным и тонким дипломатом, патриарх сделал очень многое для того, чтобы возросла значимость Киева и в глазах паствы РПЦ, и всего православия в целом. Вряд ли такое возвышение лежит в противоположном направлении от надежд и национальных интересов Украины.

Текст: Александр Карманов.

Обложка журнала №034
Архив предыдущих номеров
2017 год:
010203
2016 год:
010203040506
2015 год:
0102030405
2014 год:
01020304
2013 год:
0102030405
2012 год:
010203
2011 год:
010203040506
2010 год:
0102030405
2009 год:
010203040506
2008 год:
010203040506
2007 год:
010203040506
2006 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2005 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2004 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06

  Укра?нськ_ 100x100

  Укра?нськ_ 100x100

Наши партнеры






META-Ukraine
Украинский портАл


 

Designed by Vladimir Philippov, 2005