Всеукраинский общественно-политический журнал
О журнале
Концертное агентство
Рекламодателям
Контакты

Последний номер

Netexchange.ru

Ukrainian banner network

             ИМЕННОЙ РАСКАЗ             

Мальчишка на экспорт

 

Двадцать пять лет назад, в школе на Спасском спуске, в «Ласточкином гнезде», то есть, в угловом, недавно приспособленном под английский класс помещении, случилось такое. Сразу после звонка на урок вошел плюгавенький милиционер, явно из недавно ассимилировавшихся в городе, и взял за плечо крупного девятиклассника Сашу Бодана.

- Едем на Аляуды.

Для иногородних вставлю: в широком разливе Ингула есть Аляуды, не то остров, не то коса, на которой действует школа для шкодливых ребят.

Саша сипло и с большой натугой прогудел:

- Я тут всё время…

- Немедленно за мной! - не то рявкнул, не то взвизгнул сержантик.

Началась немая возня. Режимных занятий по физкультуре и всей выправки вчерашнего крестьянина не хватало, чтобы сдвинуть молодца вместе с партой, прихваченной им одной рукой, и одноклассницей Леной, зажатой в другой. Топали ноги, рычали горлянки, сдвигались соседние парты. Девчонки принялись визжать, а парни галдеть.

Вошел на урок молодой, высокий, элегантный «англичанин» Мирон Михайлович, обычно встречаемый улыбками и готовностью услышать смешную историю на английском, а потом в совместном переводе на русский. Класс оцепенел.

- Что здесь происходит? - как всегда обстоятельно спросил учитель.

- Вот Саша вернулся в свой класс, а его забирают... - начала староста.

- Я хочу с вами... - гудел, с мокрыми глазами, едва складывая слова, весь дрожащий, пружинистый и готовый к бою парень.

- Я не имею права, - возражал сержант. - Он из дебилов…
- Прекратить! - совершенно не похоже на себя оборвал Мирон Михайлович. И, умерив волнение, сказал:

- Я классный руководитель. Саша Бодан два года у меня учился. Кто смел забрать его на Аляуды, я не знаю. Впрочем, сержант, доложите по начальству, что я разберусь на уровне городских властей. Вы свободны…

В четверг и пятницу Бодан настороженно ходил за учителем, все боялся, что без того ему не удержаться в школе на Спасской.

В выходной Мирон Михайлович до половины влез в трепаный комбинезон и спустился в гараж к своему допотопному «Москвичу», переобуть его и смазать. Из ямы под колесами заметил тень в дверях, обернулся. Услышал виноватые и весьма членораздельные слова:

- Можно, я вам машину помою?

Рослый, плечистый и красивый Саша, все в той же потертой, бог знает когда и кем стираной косоворотке и несколько коротких для него брюках, стоял с квачом в руке и той же рукой протирал переносицу.

- Спасибо, дружище. Только не принято учителю эксплуатировать ученика..

- Я только немножко…

С трогательным, вместе с тем, взрослым тоном Саши грех было спорить, это было высшее проявление благодарности…

… По окончании учебного года Мирон Михайлович подал заявление об уходе. Директор, вроде бы разумная и все понимающая женщина, посидела с молодым человеком в кабинете. Поговорила:

- Я понимаю, у вас двое детей, а зарплата учителя, прости нас, Господи! Но ведь вы своими руками оскоблили, побелили и покрасили «Ласточкино гнездо», своей машиной возили краски-замазки из Одессы, сами собрали доску и отремонтировали парты… Вас обожает класс. И потом, положено отработать после университета.

Не помогло. Вечером был другой разговор. Уже на педсовете:

- Родина вас выучила, дала вам работу, область представила к званию «Лучший молодой учитель года»! Как вы можете предавать свое призвание?

Комсомолки, сами претендовавшие на почетный титул, озверели:

- Верните значок и удостоверение!

В обширном кабинете директора учинился шум, похожий на тот, что был недавно в «Ласточкином гнезде». Мирон Михайлович потерялся…

Тут распахнулись обе створки двери, прыжком переступил порог Саша Бодан, застонал, потянул в себя куб воздуха и схватил ближайший стул, стряхнув с него завуча.

- Я убью… - прошипел парень со слезами на щеках.

Кабинет вымер. Мирон Михайлович, как в замедленной съемке, поднялся, приобнял Сашу за плечи и, вместе со стулом, в который впаялись железные пальцы школьника, вывел его в коридор. Больше этих двух молодых людей в школе не видели.

Учитель с непривычной для него поспешностью, через далеких знакомых, устроил Сашу подмастерьем в крохотную, на четыре ямы авторемонтную мастерскую. Покормил в рабочей столовой и сказал на прощанье:

- Я уезжаю в заграничную командировку. Но ты, Саша, знай, я о тебе помню.

* * *

… Обязанности крепыша-подростка в покосившемся гараже «Автосервиса» были просты: перетаскивать тяжелые детали, убирать рабочие места после слесарей, смазывать, протирать, бегать за бутылкой… Только парень интересовался техникой и прислушивался, присматривался, что и как делается.
В мастерской часто повторялся один и тот же сюжет. Когда старшие разъезжались по вызовам, кроме Бодана, оставалось два молодых мастера.
Коренастый и довольно взрослый рецидивист Пека и начинающий Кузя. И тут же Пека давал указания:

- Я рвану по личному, а ты, Кузя, поменяй колодки сначала на моем заказе, а потом, если успеешь, на своем.

Робкий Кузя ежился, гудел, но, получив подзатыльник, смирялся.

Наконец, Саша обратил внимание на повторяющуюся сцену. Уяснил суть дела. Ему сильно не понравились последние слова Пеки:

- Крути до ночи. Не успеешь, я тебе морду разобью в кровь.

Саша что-то промычал, тяжело притопал к переростку Пеке, сгреб его за грудки, ударил о трансформатор, вытащил за ворота, вкинул в туалет и запер его снаружи. Пока Пека дергался и грозил изничтожить дебила, выкорчевать ему лопатки, Саша нашел две скобы и заколотил дверь туалета навеки.

И надо же - при последнем ударе молотка, подъехал хозяин. Разборка была проста.

- Кто устроил бардак?

- Да вот этот, больной…

- А ты хорош, Пека?

- Я его не трогал. Спросите Кузю.

Под тяжелым взглядом рецидивиста и при виде его сжатых кулаков Кузя ясно подтвердил, что Сашку не трогали, что это на недоумка нашло.

В мастерской, куда приходят клиенты с деньгами, хозяин не мог держать подмастерье, на которого находит. Потребовал объяснений. Саша не умел и не хотел объяснять понятное. Забрал своё добро - промасленный картуз - и ушел к маме на иждивение.

* * *

… Мирон Михайлович пользовался большим уважением среди столичных переводчиков, органы дважды отпускали его за рубеж, на фестиваль и на чемпионат мира по футболу. Теперь, скрепя сердце, командировали на два года от имени местных руководителей говорить с деловыми людьми Океании. И сделали промашку: отпустили с ним семью. А молодого специалиста, с его пятью языками, с ненашенской моралью и деловой жилкой, узрел тамошний босс от торговли и устроил всей семье перебежку со всеми вытекающими благами во «вражеский лагерь».

«Вражеским лагерем» у нас еще и теперь называют свободные страны. Копошились компетентные органы, приходили в Окленд телефонные и устные угрозы, и требования - вернись, а то насильно привезем в грузовом отсеке самолета и сгноим в Сибири, а твоя семья сгниет на чужбине.

Но лучшие (Бог знает для кого) времена прошли. Мирон Михайлович прилетел в Украину навестить отца-мать и убедиться, что они, слава Богу, не в Сибири.

Нашел Сашу Бодана. Парень стал рослым, мощным и благообразным мужчиной. Мама обстирывала его и изредка посылала на рыночек, написав перечень овощей и дав гроши по счету. Безработица царила адская, так что и вполне здоровым не к чему было приложить руки, тем более, кто обратит внимание на недоучку и недоумка!

Мирон Михайлович пошел по инстанциям, уговаривал отпустить парня к нему, в Новую Зеландию. Он не знал, что у нас страна взяточников, и пытался оформить вербовку по закону. Доходил до того, что предлагал усыновить Сашу. Чиновники смеялись: разница в возрасте между «отцом» и «сыном» - девять лет. А по другим статьям никак нельзя отдавать нашего человека в эксплуатацию буржуям. Не понимала этого и мать Саши.

* * *

Еще пять лет спустя. Лайн-роуд на окраине Окленда. Белая полицейская машина прижала к бордюру мышастую «Тойоту». Со стороны правой дверцы вышел офицер (на островах - руль справа), а с левой - высокий, с чистым лицом и мощными бицепсами под форменной безрукавкой - сержант.

Офицер выяснил: хозяин «Тойоты» поскандалил с супругой, сгоряча выпил больше дозволенной за рулем нормы спиртного, унес в салон своей машины трехлетнего сына и ринулся в город. Жена тут же позвонила в полицию и уже на третьем квартале беглеца остановили.

Офицер взял в руки малыша, полюбезничал с ним и перенес в служебное авто. Сержант забрал ключи у беглеца и, пальцами-тисками сжав руку, повел его туда же. Белое полицейское авто ушло. Тут же подкатил эвакуатор. Сержант поднял на него «Тойоту», закрепил, сел в кабину к водителю кара и - кортеж удалился.

Сержанта коллеги по службе любовно прозвали «Саша-раша». Да, он был из русских (на островах, что татарин, что еврей или молдаванин - все «рашен»). Жил он в крохотном собственном домике в парке, имел жену, красавицу-маорийку, пятилетнего бутуза, без малейших психических и физических отклонений, в полиции получал тридцать четыре тысячи новозелландских долларов в год (двадцать пять тысяч американских, по курсу). В строгом постановлении правительства есть ремарка: ни при каких обстоятельствах не увольнять олигофренов с работы и никогда не снимать с них зарплату. Простым людям для счастья мало надо, только то, что укладывается в их подростковую нравственность.

Но, можно только пожалеть, что этот сержант - не наш Саша Бодан.

Этого, еще мальцом, как больного и с тайными доплатами, купил сотрудник посольства Новой Зеландии в Москве. До девяти лет его лелеяла бабушка-маорийка и домашний психолог. Потом взял колледж. Тот же упомянутый закон под страхом наказания запрещает выделять из общего здорового детского коллектива детей с умственными или физическими недостатками. Учебное заведение специально держит развитого молодого педагога, который и на перерывах, и дома следит, чтобы ни словом, ни действием не ущемлялся неполноценный малыш. Да и понятие «неполноценный» в обиходе колледжа не допускается. С такими детками преподаватели разговаривают более дос­тупно, а ответы просят их давать в письменном виде и как угодно долго. Потом индивидуально разбирают написанное ими и вместе исправляют смысловые и грамматические ошибки.

В личной жизни «Саше-раше» повезло. В последнем его классе, в колледж устроилась техничкой женщина маори. Ее иногда подменяла дочка - сверстница Саши. И воспитатели заметили, что в дни, - а это были всегда пятницы, - когда должна придти убирать дочка, к шести утра двор уже был выметен, наглядные приборы протерты, спортивное снаряжение разложено. А в перерывах (в стране классный урок идет час, а перерыв - полчаса и всегда на обустроенных спортплощадках) здоровяк, по-детски бравируя, метал мяч в баскетбольное кольцо лучше других.

После колледжа пришла комиссия из мэрии и, тщательно поискав, нашла Саше специальность. За счет города еще год учили и - к делу. Девушка-маорийка заменила мать на работе, и вскоре для «Саши-раши» стала женой.

Сказка? Ради Бога, все так просто и обычно, только обрати внимание…

А наш Саша Бодан все так же тяжело ходит с целлофановым пакетом на рыночек, получает мизерную помощь по инвалидности, по пяти и десяти часов сидит перед телевизором и - одинок… толстеет и начал седеть…

Текст: Анатолий Маляров

Обложка журнала №040
Архив предыдущих номеров
2018 год:
0102
2017 год:
0102030405
2016 год:
010203040506
2015 год:
0102030405
2014 год:
01020304
2013 год:
0102030405
2012 год:
010203
2011 год:
010203040506
2010 год:
0102030405
2009 год:
010203040506
2008 год:
010203040506
2007 год:
010203040506
2006 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2005 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2004 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06

  Укра?нськ_ 100x100

  Укра?нськ_ 100x100

Наши партнеры






META-Ukraine
Украинский портАл


 

Designed by Vladimir Philippov, 2005