Всеукраинский общественно-политический журнал
О журнале
Подписка
Рекламодателям
Контакты

Последний номер

Netexchange.ru

Ukrainian banner network

              СТРАНИЦЫ ЖИЗНИ           

Академик Сергей Батышев

Фронт, как строгий отец, постепенно приоткрывал необстрелянному Сергею сущность всякого боя и приучал к выживанию. На шестой день войны бомба немецкого самолета, атаковавшего позиции полка, разорвалась в десятке метров от окопа младшего лейтенанта. Тяжело контуженного командира взвода молодая санитарка выволокла из окопа и дотянула до лазарета. А через две недели взвод отошедшего после контузии Батышева окопался и отбивал атаки немецких танков уже под Смоленском. Всего через несколько месяцев младшему лейтенанту поручили командовать ротой. В ноябре ему удалось послать жене коротенькую записку:
«Дорогая Маруся! Ты не беспокойся обо мне. Какая-то дурацкая пуля легко задела меня. Поправляюсь успешно. Верь, что мы скоро разгромим Гитлера, и я вернусь опять в свою школу…»
Разве мог пехотинец и комсомолец Сергей подумать тогда, что до того разгрома ему предстоит еще пять раз побывать в госпиталях, четыре года ползать и топать аж до Берлина. И что не всякая победа бывает окончательной… На лазаретной койке по ночам ему часто виделись вперемежку то небольшой родной Кадом под Рязанью, то горное поселение Дигора в Северной Осетии. Туда после окончания техникума получил Сергей направление на работу. Там он, как когда-то лермонтовский Печорин, приметил и потерял голову от красивой стройной горянки. Только звали ее не Бэлой, а простым русским именем. Ей тоже пришелся по душе молодой русский учитель, передававший ребятам тайны рабочих профессий.

* * *

В июне сорок второго клещи немецких бронированных армий сомкнулись под Воронежем. Несколько советских дивизий оказались в окружении. Командование приняло решение выходить из капкана мелкими группами. Батышев с горсткой своих бойцов подошел к передовым позициям гитлеровцев. Линию фронта решили переходить ночью. Гранатами забросали открытый блиндаж фашистов. Короткими перебежками стали выходить из окружения. В это время опять шальная пуля попала Сергею в ногу. Он упал, головой ударился о какой-то твердый предмет и потерял сознание.
Очнулся Батышев, когда заходившее солнце уже светило между стволов деревьев. Немцы со своей позиции ушли в наступление дальше. Вокруг него не было никого. Сергей снова очутился в тылу врага. Только теперь один. Догонять отступавшую армию оказалось не так-то просто. Моторизированные немецкие части ускоренно рвались на юг, к Дону и Волге. В медленных переходах от одной деревни к другой Батышеву открывалась изнанка войны. Пустые глазницы разбитых и сожженных домов. Мужчины и женщины, повешенные на перекладинах посреди улиц. Подобно поникшим флагам, которые принес новый порядок на захваченную землю.
На убитых солдатах, валявшихся в кюветах, глаза Сергея уже не останавливались. Ранило другое, с чем сталкивался не раз. Когда родные русские лица меняла волна испуга, если видели хромающего бойца с красным квадратиком на петлицах гимнастерки… И отказывали не только в ночлеге… Но и кусочка хлеба не всегда подавали…
Раньше, думал Сергей, война проверяет людей на смелость. Но оказывается, еще меньше выдерживали испытание на преданность власти и простую порядочность… Во время блужданий по перелескам и задворкам Батышев не раз задавал самому себе вопрос: почему вой­на действует на разных людей по-разному? Одни становятся добрее и милосерднее, другие ожесточаются на весь мир…
Только в декабре, уже на подступах к Северной Осетии, Батышеву удалось обойти гарнизоны противника и выйти к своим. И тут он столкнулся с самым обидным.
- Свой, свой – бубнил под нос молодой капитан - особист из штаба полка, куда привели Сергея. – Знаешь, сколько таких своих около фронта блуждает… Солдат своих где потерял? Почему в штатском, если военный, да еще командир?.. Документы в спецчасть отправим, там решат, что с тобой делать…

* * *

Почти неделю Батышев бездельничал в подвале, куда его поместили, пока в штабах решали дальнейшую судьбу неожиданно заявившегося красноармейца. Странно, но именно на фронте, особенно в ту неделю, Сергей все чаще задумывался о смысле жизни. Наверное, потому, что когда смерть становится будничной, о ней вспоминается меньше. Мысли о завтраке, обеде и ужине носятся в голове только голодного солдата. Сытый - просто соблюдает распорядок дня…
Прежде враг в его сознании носил отвлеченное понятие. В виде черного силуэта на мишени, куда нужно было обязательно всадить всю обойму. И процесс этот не вызывал особых эмоций. На фронте врагов он увидел вживую. Они тоже ходили… Окапывались… Переговаривались… Иногда даже пели… Не раз Сергею припоминалось, что в первые дни войны всякий раз, перед тем как нажать курок винтовки или автомата, ему приходилось что-то ломать в себе. Со временем палец стал срабатывать без задержек…
Как командир Батышев быстро оценил особенности немецких солдат. Высокая, доведенная до автоматизма, профессиональная выучка. Беспрекословная дисциплинированность. Массовая храбрость.
А как педагогу, ему хотелось разобраться и понять, как, какими путями достигли такого фашисты. Отсутствие робости у самого и своих солдат ему было понятно. За их спинами семьи, дети, громадная страна рабочих и крестьян многих сдружившихся навсегда народов. Но что же гонит в атаки фашистов?.. Почему нация Гете, Шиллера, Канта, Бетховена в короткий срок превратилась в зверей?..
Батышеву повезло. Документы о нем отыскались. Кадровых офицеров в подразделениях наспех сформированного Закавказского фронта не хватало. После нескольких часов перекрестных допросов ему поверили. Только понизили в должности, но доверили командовать взводом минометчиков.
В начале весны сорок третьего по результатам боев под станицей Кеслерово на свои новенькие малиновые погоны лейтенант Сергей Батышев прикрепил третью маленькую звездочку, а на гимнастерку – первый орден Красной Звезды.
В любом деле приобретаемый профессионализм проявляется на свой лад. В мае Сергей написал жене, что на его личном счету уже тридцать семь уничтоженных немецких солдат, два офицера, три пулемета и два миномета противника. И что он каждый день увеличивает свой счет...

Много лет спустя сотрудники академика Батышева не раз говорили и писали, как не соответствовал суровый вид лица их высокого начальника чуткому складу его души.

* * *

Со временем даже дни войны с частыми боями, потерями, радостями маленьких и больших удач приобретают серый будничный цвет, постепенно стираются в памяти. Но бывают такие, на первый взгляд незначительные, события, не отмеченные особыми орденами или благодарностями командования, зарубки которых остаются в памяти навсегда.
Первый Украинский фронт уже сражался на Волынской земле. Батальон, которым командовал майор Батышев, начал штурм небольшого городка Горохов. Волну наступавшей пехоты задержала огневая точка врага. Хорошо замаскированный немецкий пулеметчик из заранее подготовленного укрытия короткими очередями на глазах Сергея подстрелил двух его солдат. Командира взвода, который крикнул: «За Родину! За Сталина!» - и побежал вперед, чтобы поднять в атаку припавших к земле бойцов, сразу прошило несколько пуль. По тому, как не торопясь, деловито огрызался фашист, Батышев понял: встретился с опытным врагом. Такого на испуг не возьмешь. С гранатой в одной руке и пистолетом в другой Сергей решил заползти с тыла. После взрыва бросился в окоп немца. Волной разорвавшейся гранаты фашиста отбросило от пулемета. Мертвый вояка лежал в стороне, раскинув руки. Гимнастерка на руках оказалась высоко закаченной, а оба предплечья от кистей до локтей - окольцованы браслетами с мужскими и женскими часами…
Тогда, в пылу боя, он не придал увиденному никакого значения. Но замеченный кадр с мертвым мужчиной и раскинутыми руками, окольцованными разнообразием чужих часов, которые тот собрал в Украине, отпечатался в подсознании. Даже после войны замолчавший навсегда немец почему-то не раз являлся во сне Сергею… И сквозь дрему сознания Батышева пробивалось: неужели жизнь дается человеку ради такого?..

* * *

Еще два эпизода военных лет почему-то чаще других вспоминались Батышеву по ночам. Его батальону под Сандомиром поручили ночью первым форсировать Вислу и удерживать плацдарм до переправы основных сил армии. Плот, на котором он переплывал, достиг средины реки, когда немцы почуяли неладное. Постовые выстрелили в небо осветительной ракетой. Громадной лампой она повисла в небе, и на глади воды шахматными фигурками высветились плоты и лодки десантников. Через минуту вода закипела от взрывов. Полная беззащитность, видно, и подняла забытые ощущения, таившиеся в памяти Батышева с детства.
Бабушка и мать регулярно водили мальчишку в церковь. Непонятное чувство благоговейного таинства и полного спокойствия, которое всегда охватывало маленького Сергея в том храме, осело в памяти. С годами атеистическое воспитание в пионерии и комсомоле все это стерло. Но на том беспомощном плоту ему захотелось, как в детстве, неторопливо прикрыть себя крестом. Он даже начал делать это, но рука опустилась под тяжестью зажатого в ней автомата.
Тогда после боев из всего его батальона живыми остались только шестеро. Да и то в теле Батышева, по утверждению врачей госпиталя, застряло пятьдесят два осколка. К званию Героя в пехоте случайно не представляли…
Другая памятная зарубка осталась от того, что случилось уже в самом Берлине. Его полк начал штурмовать центр города. Нужно было подыскать место для расположения штаба. В одном из пустовавших полуподвалов он выбил дверь автоматом и остолбенел. Большая комната оказалась заполнена детишками. Видно, родители или воспитатели упрятали здесь малышей от бомб и снарядов. Десятки глаз на испуганных мордашках уставились на появившегося Сергея с наставленным автоматом. Батышев сам растерялся. Только минуту спустя нашелся:
- Guten Morgen... - автоматически громко выпалил он немецкую фразу, которую много раз слышал в школе. И черный всполох всеобщего ужаса в уставившихся на него глазах сразу сменил свет детского любопытства. Воспоминание о той неожиданной перемене, уловленной в берлинском подвале, позднее всякий раз согревало академика, когда брал на руки дочку, сына, а позднее – и детей этих детей…

* * *

Послевоенная жизнь Батышева походила на восхождение по лестнице. Когда поднимаешься своим ходом с этажа на этаж. Без долгих отдыхов на площадках… После победных салютов маршал Конев направил своего самого молодого двадцатидевятилетнего командира полка на учебу в военную академию. В напутствие обнадежил: армии очень нужны толковые генералы. Но Сергей запросил о демобилизации. Не хотел изменять педагогической профессии, мечтал скорее закончить прерванную учебу в институте, серьезно заняться наукой.
Так и получилось. В сорок шестом – защита диплома. Через несколько лет - кандидатской диссертации. Потом - докторской. Избрание членом-коррес­пондентом АПН СССР. Академиком.
И в должностях не засиживался надолго. От директора рядового техникума в Саратове до заместителя начальника Госпрофобра СССР поднялся сравнительно быстро. Мудрый маршал, улыбался Сергей Яковлевич, вспоминая военную молодость, еще пятьдесят лет тому назад правильно что-то угадал в нем. В науке он не только генеральских чинов достиг…
Но не звания и награды больше всего согревают стареющее сердце академика. Главное, он отстоял, чтобы вместо жалких довоенных училищ, прозванных в народе ремеслухами, современных рабочих начали обучать по-новому. Созданный им в Ленинграде научно-исследовательский институт уже не одну сотню ученых по профессиональной педагогике подготовил. Серьезно производственной педагогикой стали заниматься специальные институты в Казани, Свердловске, Киеве, Ташкенте, которые он курировал по научной части. А какие училища для обучения рабочих начали строить в стране! Любому иностранцу показывать не стыдно. Каждого квалифицированного советского рабочего к полному среднему образованию подводим...
Отчего же в последние годы все чаще и чаще щемит на сердце? Началось такое еще лет десять назад с неожиданных событий в стране. На происходившие грустные перемены натыкался сам. Об этом говорили и на кухне за рюмкой заходившие в гости однополчане…
Когда был в ГДР на праздновании пятидесятилетия Победы, не удержался, попросил показать в Барлине улицу, где в последний раз ранили в сорок пятом. Искал тот дом, в котором закрыли детишек в подвале. Ничего не нашел. Немцы молодцы. Они и улицы перестроили. И магазины у них не пустуют. А у нас на прилавках – хоть шаром покати…. Но болело не только от этого.
Сергею Яковлевичу не раз вспоминалась неожиданная встреча с однополчанкой. Той медсестрой, которая спасала его под Брестом…

* * *

Рабочий день клонился к концу. Секретарша попрощалась перед уходом, и, значит, сейчас начнут заходить не сотрудники, а соискатели и аспиранты. У них день не нормирован… С ними в своем небольшом кабинете, сплошь заставленном полками с литературой, Батышев частенько засиживался до позднего вечера. Здесь ему хорошо работалось. Книги, журналы, самая нужная информация по всем разделам педагогики в небольшой комнате всегда под рукой. Его удивляла пустота громадных кабинетов, обставленных шикарной мебелью, которые стали появляться у нового начальства по результатам перестройки. Впрочем, разве только кабинеты… А особняки с вычурными заборами, охраной… Хотя производство в стране быстро хиреет…
В дверь постучали, слегка ее приоткрыли:
- Можно, Сергей Яковлевич? - спросил женский голос.
- О-о-о, Дора Ефимовна, - суровое лицо Батышева просветлело в улыбке. Поднялся навстречу: - Заходите, заходите смелее…
Встречались они в начале мая, когда природа и люди словно хмелели в праздничном веселье. Сергей Яковлевич даже не узнал ее сразу, когда собрались под Большим театром. Там, в условленном уголке скверика, обычно собирались воевавшие в армии Ивана Степановича Конева. Оказывается, она тоже заканчивала войну в армии Первого Украинского фронта. У нее имелись даже две высшие награды солдатской доблести - медали «За отвагу». Одну из них она получила из рук самого маршала.
Дора Ефимовна в сорок третьем переправилась через Днепр с первыми полками, прорвавшими оборону фашистов. Когда немцы бросили в прорыв танки, нашим частям на левом фланге пришлось отступать. Санинструктор подтянула тяжелораненых к дороге, уложила на плащ-палатки и начала просить проезжавших захватить с собой раненых, чтобы те не попали в плен. Но машины проносились мимо. Заметив подъезжавший бронетранспортер, сестричка быстро вытащила две плащ-палатки на дорогу, стала между ними. Машина остановилась, выскочил майор, обматерил санитарку, требуя освободить проезд. Мол, не соображает, кого задержала. Та в ответ подтащила еще одного раненого, чтобы полностью перегородить путь. Из машины вылез командир. Им оказался Конев. Расспросил, в чем дело. Приказал взять раненых, а ординарцу - записать фамилию санитарки, номер части. Сказал «спасибо» за спасение солдат, снял с груди майора медаль и прицепил сестричке…
А сейчас в кабинете женщина растерялась. Как-то беспомощно тряхнула головой с короткой под мальчишку прической. Батышев мысленно улыбнулся: о женщине точнее всего рассказывает ее прическа.
- Сергей Яковлевич, - начала Дора Ефимовна с ходу. – Я понимаю, наше медучилище не по вашему педагогическому ведомству проходит… Но так накипело на сердце… Вы же депутат Верховного Совета… Должны знать, что творится в нашей стране…
Женщина поделилась обидой. После войны закончила мединститут, много лет проработала заместителем директора медучилища. Недавно директор ушел на пенсию, но ее на эту должность не назначили. Когда спросила в облздраве, почему, кадровик намекнул, что она не подходит по данным анкеты…
- Пятый параграф их не устраивает, Сергей Яковлевич… Но вы же знаете, когда приходилось вытаскивать раненых из окопов, разве мы интересовались их национальностью…
Плечи женщины задрожали совсем по-девчоночьи… Батышев молча подошел к сейфу. Такое он делал очень редко, только при встречах с самыми близкими друзьями. Достал бутылку коньяка, коробку конфет и две рюмки…
За разговором и воспоминаниями они несколько раз их осушили. Потом он попросил своего шофера доставить Дору Ефимовну домой. А в его кабинете еще до поздней ночи светилось окно…
Дело было не только в обиженной медсестре. Вот долго помнятся Батышеву ликующие лица берлинцев, которые показывали на телеэкранах. Когда немцы с радостью наблюдали, как сносятся бетонные блоки берлинской стены. Откуда же всплыло и до сих пор давит на сердце смутное беспокойство поражения? Почти такое же впервые переживалось под Брестом во время начавшегося отступления… А потом тяжело рассасывалось в долгие месяцы блужданий к фронту, который так быстро откатывался в глубь громадной страны…
Или взять событие, случившееся в Беловежской пуще, которое отозвалось потом стрельбой в Карабахе, недавними боями в Грозном. Для одних Советский Союз, дружба народов - понятие политическое. А у него оно через русское сердце проходит…
Производство разваливается. Города и деревни наводнены безработными. Страна рабочих и крестьян отказывается от родных детей… Кто ж выручать в старости станет… Менделеев утверждал, будто ученым дано заглядывать в будущее.. Ему ж теперь оно видится смутно. В трудные годы на фронте его, как и многих, согревало будущее. И общая для всех цель - победа. Как пели позднее, одна на всех. Оказывается, без такого, пусть даже призрачного, ожидания счастья человек чувствует себя неуютно. Преобразования в стране, конечно, были необходимы. Но теперь Батышев замечает, как постепенно из-за отсутствия конкретной цели расшатывается в народе вера в победу. Ведь что бы ни писали в газетах, но он видел, как бросались в атаку его командиры с криком о Сталине. Тот до сих пор остается для него Главнокомандующим. А еще великий Гоголь писал, что вера для человека – источник утешения и утоления его горестей…
Ползком заползали сомнения: может быть, заблудился он сам и его поколение? Где-то сбились с пути и свернули на тупиковую тропку? Подбирался страшный вопрос, встречу с которым избегают даже самые отчаянные смельчаки… Про смысл жизни. Возможно, его статьи, учебники и монографии, которым отдано столько времени и души, тоже не понадобятся теперь никому? Разве станут когда-нибудь читать их те, кто придет ему на смену?..

Илья Стариков

 

Обложка журнала №050
Архив предыдущих номеров
2017 год:
01020304
2016 год:
010203040506
2015 год:
0102030405
2014 год:
01020304
2013 год:
0102030405
2012 год:
010203
2011 год:
010203040506
2010 год:
0102030405
2009 год:
010203040506
2008 год:
010203040506
2007 год:
010203040506
2006 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2005 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2004 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06

  Укра?нськ_ 100x100

  Укра?нськ_ 100x100

Наши партнеры






META-Ukraine
Украинский портАл


 

Designed by Vladimir Philippov, 2005