Всеукраинский общественно-политический журнал
О журнале
Подписка
Рекламодателям
Контакты

Последний номер

Netexchange.ru

Ukrainian banner network

              ИМЕННОЙ РАССКАЗ             

Самоубийца

По земной жизни помню его отца, маленького конопатого мальчика, сына моей сестры. Как его звали? Если честно, не помню. У меня было много братьев и сестер, а уж племянников и племянниц - не счесть. Тогда это была типичная крестьянская семья. Огромная семья. Целый хутор одних родственников. Жили в достатке, потому что трудились и Бога не забывали. Хуже стало, когда в колхоз загнали. Председатель сельсовета сказал тогда всем нам: «Выбирайте: Сибирь или колхоз». Пришлось написать заявление. «Добровольно» передали все наше стадо, которое потом постепенно куда-то исчезло. Урожай кто-то сгноил. Говорили - работа врагов народа. Но не унывали мы. Продолжали дружно трудиться.
В 33-м много деток умерло от голода. Надолго запомнил я глаза супруги моей - не залитые от горя слезами после смерти первого ребеночка, а сухие, холодные и равнодушные после четвертой смерти. Страшные глаза. У меня самого руки были в кровавых мозолях от рытья могил. По милости Божией не все умерли. Не догадались отнять у нас просо, валявшееся в пустом хлеву. Его приготовили для плетения веников, но к весне дожевали все. И войну пережили с Божией помощью. Жизнь начала налаживаться. Господь дал мне еще детей.
Голод и войну пережила еще одна моя родственница, Марией звали ее. Овдовела она рано, семерых детей схоронила. Очень богомольной была. Мы тоже вроде Богу молились, иконы имели, Святое Писание читали. Но все это было как-то механически. Родители нас так учили, а мы своих детей. У некоторых комсомольский билет уже имелся. Кривясь, лоб крестили перед обедом, чтобы ложкой не получить по этому самому лбу.
Другое дело - Мария. Помню ее всегда молчащей. Если кого осуждали, она перекрестится и отойдет тихонько в сторону. Ее губы что-то всегда шептали, как потом узнал - Иисусову молитву. После Масленицы она всегда куда-то исчезала, а после Пасхи появлялась вновь. Говорили, что в Киев пешком ходит, по святым местам. Ненормальной ее считали, смеялись: «Совсем ты, Маня, от религии тронулась. Лечить тебя надо». Она на это улыбнется, и за свое: поклоны - молитва, молитва - поклоны.
Жизнь потихоньку проходила. Дети переженились, внуки родились. Жену схоронил. Болезни пошли. Ослеп почти и еле двигался. Детям мешал. Вот-вот совсем слягу. Как представил, что годами из под меня смердящего будут выносить нечистоты - такая тоска взяла. А может, и не будут? Может, и кружку воды некому будет подать? Тут откуда-то Мария взялась, будто издалека в душу мою заглянула. Священника с собой привела. Откуда она его взяла? За 40 километров у нас церковь была, а все ближайшие коммунисты разрушили.
«Неси свой крест до конца, брат Федор, молись. Помни, что уныние - грех», -говорил батюшка. А Мария очки хорошие дала, велела книгу Иова Многострадального читать, свою Библию отдала.
Подумал: да что ее читать - и без того слабое зрение портить. А тут будто шепчет кто-то: «Ну, что ты мешаешь всем, воняешь внукам? Зачем живешь? Дети повырастали, а твои маленькие детки, умершие, тебя на небе ждут. И жена тоже». Из последних сил встал с постели. Велел кабанчика заколоть, стол накрыть, собрать всех. Домочадцы не поймут: что за праздник? Едят, пьют, гуляют. Попытался попрощаться, да не услышал никто. Встал из-за стола, поглядел на всех - будто чужие.
В спальне надел новую рубашку, помылся. В подвале еле старое полотенце нашел и ... ВСЕ.
Меня хватились только утром. Старшая дочь нашла. Брата на помощь позвала с петли снять. Говорит ему: «Не сказывай никому, что батя повесился. Умер и все. А то начнется: что да почему».
Участковый милиционер даже в хату не зашел: «Умер, стало быть, старик. Справку в сельсовете обязательно возьмите». Полупьяный фельдшер что-то накарлякал по латыни: «Сердечная недостаточность», - пробормотал, опрокидывая сто граммов «на коня».
Закопали меня без отпевания. Горько плакала только Мария. «Почему, старая, попа не привела?» - спрашивают. А она: «Нельзя ему. Что ж ты Федя, наделал?».

* * *

Господи! Господи! Господи! - страшные вопли грешников сливались в один общий вой, и все почему-то понимали, что уже молиться бесполезно. Все слилось в единый рой. То огонь, то леденящий холод приносили невыносимые муки. Все страшно смердели. Когда я вылез из кишаших тел и хотел глотнуть воздуха, в рот влетел клубок червей. Они жрали меня всего внутри и снаружи. Нет слов, чтобы передать эти мучения.
А вокруг раздавался громкий хохот. Нечисть с неописуемыми рожами будто дразнила меня. У каждого на шее был обрывок старого полотенца.
Лишь на мгновение я увидел моего ангела-хранителя. Боже, какое у него было грустное лицо! Из его рук выпала бесполезная хартия моих добрых дел. Всех их перечеркнул кусок старого полотенца.
К мукам невозможно было привыкнуть. Они то утихали, то усиливались. Я рвал свое тело зубами, раздирал руками лицо, бился головой о головы грешников - все было бесполезно, все лишь вызывало дружный хохот нечисти.
Мне казалось, что прошли столетия, а оказалось - несколько минут. Самым страшным было осознание того, что все это будет длиться вечно. А на земле шли года. Обо мне там все забыли, кроме одного человека. Только Господь ведает, сколько милостыни дала за меня нищим Мария.
И вот однажды я опять увидел ангела. На этот раз он обратился ко мне: «По молитвам благочестивой Марии мне велено передать тебе утешительную весть. В вашем роду родился мальчик, который станет монахом и, может быть, вымолит для тебя лучшую участь». Ангел ушел. Мои муки продолжались, но мне стало легче. У меня появилась надежда.
Как-то я вдруг будто получил глоток свежего воздуха. Мне сообщили: «Мария умерла, теперь она будет молиться за тебя и всех грешников прямо у Престола Господнего, но вымолить тебя должен монах». И опять потекли вечные-вечные минуты адских мук.
Однажды и без того невыносимые муки усилились больше. Один из чертей, не скрывая удовольствия, сказал мне: «Хорошие у тебя дети, грешник. Старшая твоя дочь, с петли тебя снимавшая, подала записку в церковь «о упокоении», куда вписала и тебя. В осуждение! В осуждение! Ха-ха-ха! И себе грех заработала».
Опять потекли мои страшные минуты. В третий раз показался мне ангел: «Отец будущего монаха сообщил ему твое имя. Тебя записали в родословную как самоубийцу. Больше я к тебе не приду. Дальше все зависит от монаха».
Снова и снова продолжились мои мучения. Ну когда же он начнет молиться за меня? Как-то я заметил перемену в лицах нечисти. Не смеялись они уже, не дразнили, а лишь недовольно шипели в мою сторону. Сердце подсказало: «Принял постриг мой потомок».
Облегчение я ощутил сразу. Это были уже не глотки чистого воздуха, струи прохладной воды, но облегчение чередовалось с усилением мук. Нечисть ехидно сообщала мне: «Кагора лишнего выпил монах твой. Не считается молитва». Или: «Блудные помыслы одолели монаха твоего, устами молится, а ум под юбкой». Или: «Не читал сегодня канон «О самовольно живот свой скончавших» монах твой. Мы на него леность и сон нагнали».
А мучительные минуты в аду по прежнему были подобны столетиям.
Однажды все вокруг резко изменилось. Исчезли кишащие тела грешников, исчез огонь и леденящий холод, исчезли черви, последним показалось мне лицо демона: «Четыреста канонов прочитал он за тебя. И что ему до этого, ведь он даже никогда тебя не видел! Как я ненавижу этих черноризцев!».
Небесно-золотой свет вдруг ослепил меня. Я опять начал непрестанно вопить: «Господи помилуй!», упав на колени. «За него очень сильно молились. Может, его в селения праведных?» - услышал я женский голос.
«НЕТ, НИКТО ИЗ НИХ НЕ МОЖЕТ ЖИТЬ В СЕЛЕНИЯХ ПРАВЕДНЫХ, С НЕГО ХВАТИТ ПОКОЯ И ПОСЛУШАНИЯ».
Когда я поднял голову, того света уже не было. Была лишь пустая побеленная комната, освещенная белыми лучами, неизвестно откуда. Передо мной стояла Мария - молодая, красивая, в ослепительном одеянии. «Ну вот, Федя, вымолил тебя наш потомок. Теперь молитвы его за самоубийц пойдут до седьмого колена. Были в нашем роду и разбойники, и дуэлянты».
«А как зовут-то его?»
«Пока он среди живущих, незачем тебе этого знать, но будешь помогать ему теперь. Вот послушание тебе. Читай непрестанно», - Мария протянула мне бумагу, на которой было написано:
«ВЗЫЩИ ГОСПОДИ ДУШУ (имя рек), АЩЕ ВОЗМОЖНО ЕСТЬ, ПОМИЛУЙ, НЕ ИЗСЛЕДИМЫ СУДЬБЫ ТВОИ НЕ ПОСТАВИ ВО ГРЕХ СЕЙ МОЛИТВЫ МОЕЙ, ДА БУДЕТ СВЯТАЯ ВОЛЯ ТВОЯ». АМИНЬ.

Вместо эпилога

«Вси телеснии ныне органы праздни, зрятся, иже прежде мало движими бяху, вси недействительни, мертви, нечувственни: очи бо заидосте, связастеся нозе, руце безмолствуете, и слух с ними, язык молчанием заключися, гробу предается. Воистину суета вся человеческая».
«Все члены тела являются теперь праздными: недавно они двигались, ныне все бездействуют, мертвы, бесчувственны: глаза закатились; связаны ноги; не действуют руки, и слух с ними; на язык наложена печать молчания: человек предается могиле. Поистине все человеческое - одно ничтожество».

(Из панихиды и чина погребения.
(Перевод Н. Нахимова)

А ВЕЧНОСТЬ ВСЕ БЛИЖЕ И БЛИЖЕ.
Конец, слава Богу

Автор: Игумен Варсонофий (Подыма)

Обложка журнала №051
Архив предыдущих номеров
2017 год:
01020304
2016 год:
010203040506
2015 год:
0102030405
2014 год:
01020304
2013 год:
0102030405
2012 год:
010203
2011 год:
010203040506
2010 год:
0102030405
2009 год:
010203040506
2008 год:
010203040506
2007 год:
010203040506
2006 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2005 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2004 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06

  Укра?нськ_ 100x100

  Укра?нськ_ 100x100

Наши партнеры






META-Ukraine
Украинский портАл


 

Designed by Vladimir Philippov, 2005