Всеукраинский общественно-политический журнал
О журнале
Подписка
Рекламодателям
Контакты

Последний номер

Netexchange.ru

Ukrainian banner network

              ИМЕННОЙ РАССКАЗ             

Кошмар по Фрейду

Я ожидаю, что на мои похороны сограждане придут не проститься с достойным землячком, но убедиться, что в городе одним плутом станет меньше. С теми же ожиданиями, то есть, ничуть не испытывая сочувствия, я отправился на кладбище для избранных постоять в зад­нем ряду над свежей могилкой накануне усопшего мэра. Даже стихи из старого британца явились под настроение:
Его похоронив, был город безутешен:
он здесь родился, был воспитан
и… повешен.
Стою в окружении постных, фальшиво скорбящих физиономий, среди коллег, всеми помыслами устремленных по своим заботам. Священник невнятно, не членораздельно, обгоняя словами мысли, торопится отпустить грехи усопшему, а заодно отпустить деловых людей к их бизнесу – старик понимает, я понимаю, каждый понимает, что ритуал в тягость отборному товариществу…
– Сколько внес наш дорогой Максим Егорович в копилку городской общины, – бросив жменю грунта на древесную, тонко лакированную крышку гроба, выступает старейший депутат, по слухам, кум покойника.
А рядом со мной лысый коллега из партии-соперницы криво ухмыляется:
– А сколько вынес?
– Сколько земляков из старой гвардии умирает зря, – всхлипывает над могилкой другой матерый деятель.
– А сколько еще зря живет! – гнусавит рядом лысый.
Вторая острота уже плагиат, потому я не ценю ее. Тем не менее, настроение глупого козленка не покидает меня, впрямь – перед бедой.
…Я ушел было с кладбища раньше других, свернул за лесополосу – мрачный день как-то сразу превратился в сырой вечер. В мороси я различил шагах в десяти впереди себя невысокого мужчину в коротком кожаном пальто. Походка рысцой, прыгающая и как бы с оглядкой, словно незнакомец убегал от процессии, от ночи и от ауры смерти. Он всем походил на покойного мэра. Я подвержен резкой смене настроений, потому сдрейфил, тут же вернулся к автобусам и поехал на поминки со всеми.
За столом я выпил лишнего, не вкуса ради, но чтобы приглушить видение – убегающего покойника. Дома спал в медленном и вязком коловороте кошмаров: торговался с кем-то значительным, чья из нас двоих очередь следовать за мэром… Вздрогнул – вроде бы проснулся от брызг из горсти супруги: она с трудом разбудила меня:
– Эй, депутат, у тебя же в десять сессия. Подъем!
…Депутаты набились в малый зал в полном составе, при жизни власти предержащего такой явки не случалось. У всех физиономии постные, с креста снятые и, – в казенном рвении, – снова же фальшивые до чертиков. Ждем из тыльной дубовой двери, сильно похожей на вчерашнюю лакированную крышку гроба, появления первого зама. Впереди предложение и обсуждение кандидатуры на пост нового Городского головы, пикировки и черная неопределенность.
И вот она – беда! Не из персональной двери хозяина, но прямо из стенки выходит… со своей обычной артистической улыбкой, поигрывая плотными плечами и рысисто подпрыгивая… сам Максим Егорович. Из дальней дали зазвенели по нарастанию церковные колокола, по залу разлилась благость и смирение. Зал вздохнул, выпустил пар из уст и не вдыхал долго, похоже, никогда. Я омертвел и прямо пальцами под шевелюрой нащупывал спасительную мысль: это все – кажется… и кажется только мне. Однако молодой прохвост от партии Принуждения высохшими губами прошептал:
– Брат-близнец или двойник?..
Я хотел крикнуть: «Не было у нашего ни близнеца, ни двойняжки! Кто пустил на сессию постороннего?» – Но не хватило духу.
Черт возьми, мы же материалисты, про Бога до сего дня все вспоминали только в дни болезней или когда наезжал рэкет на наш, записанный на родичей, бизнес. А тут мистический страх сковал общие мозги. Боковым зрением я замечаю, что шкет из партии Подхалимов глухо подхихикивает, как это делал и прежде при появлении шефа. А старый стукач из Неопределенной оппозиции шарит у себя за пазухой, достает «кондуит» и помечает событие дня, чтобы предъявить куда следует. Понятно, жизнь входит в обычную колею. И хотя мороз ходил у меня по спине, а глаза выпирали из орбит, я решил не бежать из депутатов: все таки льготы, неписаное право лоббировать свое дельце, опять же – иногда портретик в газете, жена дома за человека держит. Потерплю, авось прояснится.
Пока я барахтаюсь в сомнамбулических мыслях, Максим Егорыч открывает рот. Непривычно широко открыл, словно освободился от груза прожитых под гнетом лет. Даже зубы оскалил и руку поднял, а из сжатой кисти брызнул луч лезвием сабли. Слава Богу, не сабля, а сверток папируса.
– Господа, вот документ. Я переписал все свое имущество в пользу Интерната номер два и Родильного дома номер три. Кроме зарплаты и непогашенного кредита за «Шкоду», у меня – ни копейки за душой. «Шкоду» тоже передаю в гараж горсовета. Прошу следовать моему примеру!
Все двадцать лет независимости, когда кто бы то ни было пытался посягнуть на нашу собственность, зал взрывался:
– Это наступление на права человека и гражданина!
– Статья Ночной конституции гласит!..
– Билль о правах Соединенного королевства…
– Самая демократическая Конституция США на нашей стороне!..
И малейшее посягательство на наше кровное, то есть ворованное, сникало.
Теперь же депутатский корпус онемел. Я оглянулся: все в намордниках и в шорах. Только моя остаточная мысль тускло сопротивляется: «Ни копейки у него за душой… Ему легко, душа уже не при нем». Потом еще, отголоском: «Столь гуманный акт для Егорыча естественен – он же покойник. Попробовал бы он при жизни заикнуться – мы бы его лишили синекуры». А вчерашний лысый из Лиги пострадавших снова устроился рядом со мной и шепчет: «Молчи, глуха – меньше греха. Заартачься – заберет с собой к святому Петру, а тот определит, куда должно».
Зашуршали листы, заскрипели перья. Но привычка депутатов больше иметь, чем уметь, одолевала, депутатский корпус тяжело задумался. Мэр подбросил валежника в костер:
– У Иваненко – два супермаркета. Откуда?
– У Петренко – четыре заправочные колонки. За какие шиши?
– У Сидоренко – весь берег в санаториях. Реку погубил. Выясним.
И снова страшные мысли: «Выяснять-то будут не свои люди, не со столицы, а с преисподней, рогатые, мужеложцы с пудовыми пенисами». Перья на короткое время заскрипели, и снова воцарилась тишина, потом, наконец-то! – пошли вздохи и шарканья ног. С заднего ряда вкрадчивое возмущение, как проба пера:
– Какого же хрена мы тут зады просиживаем?
У покойного мэра на все готов ответ:
– Не просиживаете, а нажираете! Да сидите вы тут, только в дни, когда вам надо протолкнуть свое дельце. Пишите, пишите заявления о сдаче добра... Да ничего, ни гривны себе не оставляйте!
В средних рядах тонкий голосок, явно из партии Плакальщиц, завыл, запричитал – вот так бы на кладбище, над вчерашней могилкой Егорыча, может, и не было бы второго акта трагедии. Выла Саврасовна, впрочем, она женщина, ей партийный устав велит выть. А нам, поименованным мужчинами да еще элитой города, негоже рюмсать. Надо бороться. У меня вырвалось:
– А нам за такие подвиги – что?
Власти предержащий с того света и на такое готов:
– А что бы вы хотели?
И пошли сокровенные желания, собственно, то, ради чего народные избранники, то есть ушлая братия, челночила, воровала, наезжала, терпела побои, рэкетирила, подкупала, в общем – лезла во власть:
– Домик над лиманом!
– Шестисотый «Мерседес»!
– Чадо милое в Кембридже!
– Артистку Мамыкину в наложницы!
– Мандат в Верховную Раду!
– В старателях да в этих стенах я потерял эрекцию! Вернуть мне эрекцию!!!
– Замри! – рявкнул покойный мэр.
Страх – первейшее свойство народных избранников – замолчали, как по команде фельдфебеля. А Егорыч продолжил:
– Вот что я гарантирую вам взамен чистосердечной сдачи награбленного: только великое сидение в горсовете, от десяти до двенадцати часов. И без копейки за труды, без льгот и взяток с бедных мирян. Никаких блатных продвижений, чтобы забылась коррупция. Зарплату будете получать только по месту вашей прежней работы, и – минимальную…
– Да мы что, окаянные? Мы что, проклятые? Мы что, «пересичные» мещане – Иванов, Петров, Сидоров?!
– Вы – слуги народа. Ваше безвозмездное призвание – трудиться на благо…
Лысый рядом со мной уже дрожал и плакал:
– Да он что, с ума спятил?
– На том свете ума нет – есть только благодать.
Я чувствовал, что благость и смирение покидают наше благородное собрание, а колокола совсем умолкли. Ожидалось непредвиденное. Как мог, я усмирял соседей по несчастью:
– На том свете не зафиксирован ни один сумасшедший. Читать Писание надо...
Справа орал бывший номенклатурщик:
– Я буду жаловаться в центральный комитет!
Слева его пытался остепенить трибун, черт-те как затесавшийся в наш бомонд из народа:
– А может, и в столице все вымерли?!
В центре зала встал вчерашний зек:
– Нет, братва, это не наш бугор. Надеяться можно только на малину.
При всей заурядности этот призыв был самым опасным. У задней стенки стали падать стулья. По принципу домино грохот нарастал.
– Мы не суеверные!
– Мы – не верим в чудеса. Не может же быть того, чего не может быть. Того, чего мы не хотим!
– Воскресение бывает только на Пасху!
Почетные граждане города, люди года, орденоносцы и заслуженные-народные, кандидаты и доктора наук – кто при какой сумел прикормиться, – все превратились в толпу, смещались к центру, потом двинули крестовым походом к председательскому месту.
– Один за всех – все за одного!
– У кого кушак из шелка?..
– Голыми руками…
У меня в глазах потемнело.
…И вот – хорошо закольцованная фабула, как в классическом рассказе или старом кино. Снова то же новое, для почетных жмуриков, кладбище. Смиренная толпа во всем темном и темная изнутри. Только гроб не деревянный, а цинковый и в два слоя, и могилка поглубже да в два наката.
Похоронная процессия укомплектована группой из спецназа, да при оружии. Стреляли не все холостыми патронами и не всегда в воздух…
От выстрелов по цели я, собственно, и проснулся.
… Слава Всевышнему! Это моя супруга взрывала надо мной хлопушки. Нарядная, веселая, она выкрикивала мирно и мило:
– Соня-просоня, вставай, бой часов проспишь! С Новым годом!

Анатолий Маляров,
2011 г.

 

Обложка журнала №052
Архив предыдущих номеров
2017 год:
01020304
2016 год:
010203040506
2015 год:
0102030405
2014 год:
01020304
2013 год:
0102030405
2012 год:
010203
2011 год:
010203040506
2010 год:
0102030405
2009 год:
010203040506
2008 год:
010203040506
2007 год:
010203040506
2006 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2005 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2004 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06

  Укра?нськ_ 100x100

  Укра?нськ_ 100x100

Наши партнеры






META-Ukraine
Украинский портАл


 

Designed by Vladimir Philippov, 2005