Всеукраинский общественно-политический журнал
О журнале
Подписка
Рекламодателям
Контакты

Последний номер

Netexchange.ru

Ukrainian banner network

             ИМЕННАЯ НОВЕЛЛА               

Служба времени

Нет ничего интереснее таинства зарождения жизни. А благодаря своей профессии астронома Леонид Иванович Семенов многие годы мог часами заворожено наблюдать за этим процессом. Бурлящая плазма Солнца сквозь линзы телескопа выглядела загадочно. Там, за миллионы километров отсюда днем и ночью неведомые силы перемешивали солнечную массу, похожую на гигантский замес теста. Фонтаны протуберанцев вскидываются в черноту бесконечной Вселенной. Так Солнце с момента появления Земли одаривает свое дите теплом и светом.
Бездонность Вселенной вся обсыпана каплями звезд. Постороннему глазу их количество кажется неисчисляемым. У каждой из них - своя планетная система, со своими гравитационными связями, со своей материей. Возможной со своим временем...
Казалось, в этом бесконечном скопище звезд человеческому глазу не разобраться. Но Леонид Иванович Семенов ориентировался в бескрайности неба так же запросто и легко как во дворе и хозяйстве Николаевской обсерватории, созданию и руководству которой отдал тридцать пять лучших лет жизни. Он помнит, когда было посажено здесь каждое дерево, кем и когда выстроены дома для ее сотрудников. И кто в них вселился. Навсегда осели в памяти старика истории, связанные с приобретением и созданием каждого прибора и инструмента, используемых для «прощупывания» неба, выявления особенностей характера планет и галактик при их измерениях.
Семенов опять наводит телескоп своей памяти в годы молодости, чтобы вспомнить прошлое и, может быть, с высоты прожитых лет по-новому осмыслить его. Ведь не случайно обсерватории стараются возводить в самых высоких точках местности. Часто поднимают приборы в горы, поближе к звездам. Там тучи сменяющейся погоды не могут затмить свет даже самых слабых и далеких объектов....
Вчера он вместе с друзьями и сотрудниками обсерватории отметил свое восьмидесятилетие. Юбилей подготовили и провели основательно. Из Ленинграда приехало все руководство Пулковской лаборатории, зачитывали поздравительные адреса и телеграммы из Академии наук, Международного астрономического союза, зарубежных обсерваторий. Областное начальство, ректоры и профессора многих украинских институтов прибыли. Хотя почти семь лет как он уже не директорствует в обсерватории, а всего лишь в старших научных сотрудниках ходит. Но, оказывается, годы не всегда заметают память людей на доброе дело. Герман Циммерман почти на двадцать лет моложе его, но так разволновался при встрече, что вместо слов только обнял, крепко прижался, а когда их щеки соприкоснулись, Семенов понял, что тот прослезился. У его жены, Сары Исааковны, вообще весь вечер, даже за столом, глаза не просыхали... И ее благодарный взгляд он чувствовал на себе весь вечер. Женщины и старики на человечность и ласку острей откликаются. Им, видно, это по жизни больше необходимо....
Все же, пытается разобраться Семенов, отчего от шумного праздника, неожиданных встреч и потока светлых слов на душу тенью легла обида?
Возможно, ничего похожего не случилось, если бы не перестаралась секретарша. Она за несколько месяцев до юбилея по старой памяти и доброй душе нашептала Леониду Ивановичу по секрету, что дирекция обсерватории направила в Москву документы на представление его к награде орденом Ленина и присвоение почетного звания «Заслуженного деятеля науки» в связи с пятидесятилетием научной деятельности. Бумага написана, женщина захлебнулась от восторга, очень классно. Именно такое сочетание слов вылетело у нее от восхищения. И добавила, что знает об этом точно, так как сама печатала все. А что может быть горше не исполнившихся ожиданий?
Честно говоря, когда на трибуну вышел с красной папкой его преемник на директорской должности, Семенов в душе ожидал, что тот зачитает указ. В таких бархатных папках с красненькой ленточкой наискосок они всегда помещали правительственные документы. Но в этот раз там оказался только поздравительный адрес. И Леониду Ивановичу показалось, что директор после оглашения послания, аплодисментов зала, возвращаясь на свое место в президиуме, шагает как-то не очень уверенно и виновато...
В конце-то концов, остужал себя Семенов, не ради ордена или званий пришел он в науку. И астрономией занялся не случайно. В другой профессии ему себя и представить трудно. Сейчас, на закате жизни это четко высвечивается. Задевает другое...
В сорок четвертом году, когда процеживали каждого, кто побывал под немцами в оккупации, его тоже по комиссиям всяческим мурыжили, чтобы разобраться, как ему удалось сохранить обсерваторию при фашистах, чем занимался при немцах. Но все-таки медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» в сорок пятом отметили. Что же, выходит, тринадцать послевоенных лет он в кустах отсиживался?
А разве нынешнюю, сохраненную им обсерваторию можно сравнить с довоенной? По численности работников, техническому оснащению, по научному уровню выполняемых здесь наблюдений, разработок и публикаций.
О Николаевской обсерватории, уникальности измерений и наблюдений, которые здесь выполняются, знают теперь астрономы всего мира. Все успехи организации трудами его и собранных им работников пропитаны....
Здравый смысл и шишки, набитые в канцеляриях при оформлении разных бумаг, подсказывают профессору, что осечка случилась, скорее всего, не преднамеренная. Какой-то конторщик, сортировавший наградные документы, наверное, споткнулся в его анкете о графу, где спрашивается про нахождение в оккупации. Увидел положительный ответ и испуганно отложил присланные бумаги в сторону. Он до сих пор помнит колючие взгляды, которыми встречали его в КГБ и в различных партийных инстанциях сразу после освобождения Николаева, когда решался вопрос о подборе директора обсерватории...
Примитивный мозг чиновника, видно, вскипел от недоверия и подозрений: как могло получиться, что отступающие фашисты не взорвали обсерваторию, хотя много городских зданий и не таких приметных взлетело на воздух.... Как случилось, что фашисты не тронули и сохранили жизнь директору советского учреждения, поставленному властью коммунистов...
Еще расстраивало другое. Почему конкретное дело, которому человек отдает душу, его профессионализм приносятся в угоду какому-нибудь циркуляру или даже пунктику из него.... Теперь, под телескопом памяти, Леонид Иванович неторопливо, как привык рассматривать исследуемые объекты неба, старается восстановить основные события страшного прошлого. И сознание заново отчетливо реконструирует пережитое....
От взрывов немецких бомб при очередной бомбежке города земля под обсерваторией вздрагивает. Судороги, как у человека, которого тошнит. Когда хочется вырвать скопившуюся в желудке желчь, но никак не удается избавиться от гадости, попавшей в организм...
Тошнотворное ощущение, как от проглоченной случайно протухшей пищи, начало мучить Семенова еще до войны. От частого чтения в газетах статей о судах над троцкистами, над знаменитыми красными командармами; оказавшимися шпионами и агентами империалистов. И неожиданного договора о дружбе с гитлеровской Германией, подписанным Молотовым и Риббентропом....
Семенов с молодости сторонился политики. Может быть потому, что в детстве часто болел, был худ и застенчив. Совсем не понимал старших братьев, которые в Самаре во время учебы в реальном училище, за участие в революционной деятельности попали в тюрьму. А ему приходилось из своего скудного питания выкраивать им на передачи и хлопотать на воле по их делам в разных инстанциях. Книги по географии, математике, физике и другим точным наукам были главным увлечением с юных лет. Его отличная учеба помогала небогатым родителям решать проблемы с расходами на образование. Его успехи в выучке освобождали от платы за обучение. Но на гимназию денег в семье все-таки не наскребли...
После окончания реального училища самостоятельно стал изучать высшую математику. Чтобы продолжить образование, пришлось давать уроки, поступил на службу в Управление Московско-Брестской железной дороги. За пять лет скопил сумму, нужную для переезда в Берлин и подготовки в немецкий вуз. Там не требовали документов об окончании гимназии. Осенью 1905 года поступил на физико-математический факультет Страсбургского университета, где основательно преподавали астрономию. Но, видно, политические события на родине как-то будоражили молодую голову. Увлекшись астрономией, обратил внимание на наличие связей между вспышками революций в разных странах, неурожаями и активностью солнца. Проверил эти совпадения математикой и убедился: они не случайны. Значит, есть, четкие зависимости по времени между происходящим на Земле и в космосе. Оказывается, во Вселенной действуют таинственные взаимосвязи. Разве их постижение не может стать целью жизни? Так стали появляться первые его научные публикации.
Припав к окулярам телескопа, Семенов механически смотрит в бездонную черноту неба. А память проносит перед глазами совсем другую картину. Далекий тысяча девятьсот одиннадцатый год. Тоже торжественный вечер. Только в Страсбургском университете. Поздравления по случаю успешной защиты диссертации на степень доктора философии природы. В основе его работы - наблюдения зенитных звезд, которые он выполнял в Пулково. Самый старый профессор университета выносит и торжественно водружает ему на голову академическую ермолку. На плечи набрасывает мантию... Облачение в мантию для Семенова - не только соблюдение ритуала. Этот зеленый бархатный плащ хорошо олицетворяет суть его профессии, связанной со служением большой Науке. Не случайно древние подобрали для полотняной накидки такое название. Ведь мантией ученые называют слой геосферы, скрытый под ее корой. Он прикрывает ядро нашей планеты, где под гигантским давлением при громадных температурах бушуют непознанные процессы. Они каким-то образом связаны с движением звезд, тем, что происходит в космосе. Откликаются на это землетрясениями и другими катаклизмами...
Одни исследователи годами скрещивают микроорганизмы, чтобы вывести новый вид растений или животных. Другие - всю жизнь бороздят моря. И счастливы от возможности открыть какой-нибудь маленький остров или пролив, прежде неведомые. Но неисчерпаемый океан непознанного хранят в себе Небо да Время, которое невидимо течет мимо каждого.
Любую работу при желании можно переделать заново, чтобы ее результат стал еще совершеннее...
И только мгновение пропущенного времени, как ни бейся, уже никогда невозможно вернуть из прошлого. Теперь-то он знает, сколько стариков по ночам плачут только от того, что начинают чувствовать, как безвозвратно утекает их время...
Создать в Николаеве самую точную службу времени - стало его мечтой и целью, когда молодым ученым в сентябре 1923 года занял должность заведующего Отделением Главной астрономической обсерватории Академии наук СССР. Даже в самом названии будущей службы ему чудится до сих пор нечто божественное. Ведь службы справляют обычно в церкви...
Первые годы после переезда в Николаев и в семье, и на работе все ладилось. После свадьбы у них родился Иван. Через три года - дочка. А война взорвала все планы. На фронте с началом боев без вести пропал сын...
По тому, как в августе сорок первого участились бомбежки, Семенов и без сводок Информбюро понимал, что немцы уже на подходе к городу. Он несколько раз приходил в райком партии. Просил сказать точно, когда начнут эвакуировать обсерваторию, и кто выделит нужный транспорт. Каждый раз его кормили обещаниями. Да, понимал он, у обсерватории нет заводских труб и стапелей. Зато знания и информация, которые накоплены ее сотрудниками - неоценимы. Но у военного времени и чиновников - свои критерии значимости...
Когда фронт прокатился по городу и армии ушли на восток страны, главной заботой Семенова стало сбережение имущества учреждения. Хозяйничавшая немецкая и особенно румынская солдатня грабили все, что привлекало внимание и блестело. В лабораториях же обсерватории было много уникальных приборов. Леонид Иванович понял, что своими силами ее работники сберечь научное хозяйство не смогут. И записался на прием к адмиралу фон Бадекеру. Тот занимался восстановлением судостроительных заводов и портов города.
Этого немца он выбрал не случайно. Сама приставка к фамилии, да и лицо адмирала, которого он однажды увидел в открытой машине на улице Николаева, подсказали Семенову многое. Кроме того, адмиральское звание означало связь немца с морем. А моряки больше других нуждаются в точном времени. Для прокладки правильных курсов, ориентации в дальних плаваниях. Значит, ему не нужно будет объяснять, для чего необходимо сохранять обсерваторию.
Расчет оказался точным. Адмирал перебил его сразу, уже после первых фраз:
- Где гер директор так блестяще научился говорить на немецком?
А когда узнал, что перед ним выпускник Страсбургского университета, предложил Семенову сесть. Оказалось, адмирал любил этот, как он выразился, старинный немецкий город с французским привкусом, часто бывал в нем. Потом Бадекер порассуждал о том, как украшает центр Страсбурга церковь Святого Павла с ее главной достопримечательностью - двумя шпилями, прокалывающими небо с разных боков здания.
Леонид Иванович напомнил ему, что именно в этом знаменитом соборе находятся самые старые в Европе механические астрономические часы. Так в разговор естественно вплелась тема Николаевской обсерватории, значимости точных наблюдений за временем и планетами для развития мореплавания, которые ведутся ее сотрудниками. Семенов упомянул о необходимости сбережения ценной аппаратуры и здания, как памятника истории. Он даже вспомнил и процитировал четверостишие Гете:

Увы, земной недолог путь,
И все ж во власти человека -
Великое творя, шагнуть
За рамки собственного века.

Намек на возможность соприкоснуться с историей адмиралу пришелся по душе. Он приказал секретарше приготовить две чашечки кофе с коньяком. Они просидели вдвоем около часа. Бадекер заверил, что завтра к обеду необходимый документ, обеспечивающий сохранность обсерватории, будет подготовлен. И действительно, старший научный сотрудник Герман Циммерман после обеда принес из городской управы обещанную справку о том, что обсерватория находится под особой охраной Верховного командования вооруженных сил Германии. Семенов скопировал документ, сделал из него табличку, прикрепил на входную дверь с двумя вариантами текста: на немецком и русском.
Но так же оперативно в завоеванном городе немцы реализовывали и другие мероприятия, связанные с введением нового порядка. В центре города на базарной площади возвели виселицу. На ней для обозрения жителей повесели несколько человек с краткими табличками на груди, объяснявшими причину казни: за помощь партизанам; за нарушение установленного режима; за саботаж на работе; за укрытие евреев...
Почти каждую неделю этих жителей, оставшихся в Николаеве, выискивали по дворам, сгоняли в одно место. Потом в окружении полицаев с овчарками вели за город в сторону кладбища. Здание обсерватории размещалось в самой высокой точке Николаева. Отсюда хорошо просматривалась прямая херсонская улица, постелившаяся половиком через весь город. По бокам она оторочена акациями и тополями. Семенов не раз видел как по ней, словно караван, неторопливо двигались люди. Их сопровождало несколько телег, заполненных беспомощными стариками и совсем маленькими детьми. Караван всегда направлялся в одну сторону - за город. И никогда не возвращался.... Ходили слухи, что там, за кладбищем в глубоких оврагах евреев расстреливают.
А в городе начали работать кинотеатры, выходить газеты, даже зоопарк открылся... Такое сочетание привычного со звериной дикостью нового порядка долго не укладывалось в сознании профессора. Никак не увязывалось с тем, что он знал о немцах прежде и тем, как хозяйничали они в городе теперь.
Астрономия всегда была интернацио­нальной наукой. Ученые одной страны тянулись к своим зарубежным коллегам. Ведь в небе не существует границ. Оно не делится по национальным или партийным признакам. Безошибочные выводы о времени и происходящем в космосе можно делать, только собирая информацию с разных точек Земли....
Знал Семенов и то, с какой пунктуальностью немцы всегда выполняют указания властей. Поэтому не удивился, когда через полтора года в обсерваторию заявилось двое полицаев с проверкой, не проживают ли здесь евреи. Леонид Иванович вызвал Циммермана и специально заговорил с ним на немецком, объясняя цель прихода гостей. Потом перевел пришедшим, что таковых здесь не может быть, так как территория обсерватории подведомственна Рейху.
Своего помощника он позвал не случайно. Герман Карлович по рождению был немцем. Но женат - на еврейке. В их семье уже двое детей. А по новым порядкам, как гласили приказы тогдашней власти, они тоже должны были стать на учет...
Профессия астронома любит точность и пунктуальность. Наверное, поэтому среди основателей и первых работников российских обсерваторий преобладали иностранцы - французы, голландцы и немцы.... Их было много и в Пулково еще со времен Петра первого, решившего основать в России академию со всеми ее научными направлениями. Поэтому тот и приглашал умных, знающих иностранцев.
У Циммермана золотыми оказалась не только голова, но и руки. В Николаевской обсерватории он выполнял сложнейшие расчеты, изобретал, изготавливал и отлаживал самый точный пассажный инструмент для наблюдения за звездами.
Почти мальчишкой, в восемнадцать лет Герман начал работать в обсерватории. На глазах Семенова сложилась семья молодого специалиста, вырастали их дети. Значит, ему нужно было думать, как сохранить им жизнь. Он предупредил Циммермана: быть готовым ко всему....
Через несколько дней в обсерваторию опять нагрянули полицаи. В этот раз патруль возглавлял гестаповец. Тот показал донос, поступивший от жителей соседних домов о том, что в обсерватории скрывается семья евреев.
Пришлось объяснять, гестаповцу, что такого не может быть, так как по личному распоряжению адмирала фон Бадекера территория обсерватории опекается немецким командованием. Он несколько раз специально упомянул фамилию адмирала. Даже прифантазировал, что они вместе с ним в молодости учились в Страсбурге. Что как директор, готов показать все уголки своего хозяйства и дать самые подробные пояснения проверяющим...
Осмотр они начали с верхнего этажа, где стояли приборы, за которыми обычно работал Циммерман. Пусть он догадается, с чем пожаловали к ним гости, и имеет побольше времени, чтобы оповестить семью. Семенов подробно рассказал гестаповцу про назначение вертикального круга, зенит-телескопа, установленных в смотровой комнате. Потом начал неторопливо водить по другим помещениям. Опустились даже в подвалы.
За это время, как через несколько лет поделился с ним Циммерман, Герман Карлович успел незаметно, через «черный ход» вывести Сару Исааковну и детей в бомбоубежище, вырытое за оградой обсерватории. Там они переночевали, а ранним утром все вместе, без всяких вещей, чтобы не вызывать подозрений, отправились за город. По глухим проселочным дорогам от одной деревни к другой пробирались на северо-восток. Вот где Циммерману пришлись очень кстати умения хорошо ориентироваться по небу в любое время.
Только через несколько месяцев, в лесах Полтавской области они встретились с наступающей Красной армией....
Семенов отрывает глаза от окуляров телескопа. Поправляет сбившуюся ермолку на голове. Достает из кармана бархатку, чтобы протереть линзы, которые затуманились....
Профессор старается сосредоточиться, внимательно всматривается в таинственные пятна, недавно замеченные между далекими звездами. Но мысленно улыбается подвернувшемуся слову «недавно». В мире, который он изучает, временные понятия совсем иные. Нужно еще узнать, сколько миллионов лет прошло, пока импульсы пятен, замеченные им сегодня, донеслись к Земле...
Долгие годы работы со временем научили ученого рассматривать многое с разных сторон: он заметил, как порой, чувство собственной недолговечности и стремление запечатлеться во времени заставляет власти пересматривать календари.... Или передвигать стрелки часов в своих странах... То вперед, то назад.... Хотя часовые пояса, в границах которых расположены подведомственные территории, не меняются...
Сейчас Семенова радует, что в невидимом потоке времени, в результате его работы, возможно, добавится чуточку новых знаний. А, главное, старик опять возвращается к своим воспоминаниям вчерашнего вечера и пролетевших лет, благодаря его действиям не прервалось и продолжилось несколько ниточек жизней здесь, на Земле. Значит, он свою службу справляет нормально.

ИМЕНА: Илья Стариков

 

Обложка журнала №057
Архив предыдущих номеров
2017 год:
0102
2016 год:
010203040506
2015 год:
0102030405
2014 год:
01020304
2013 год:
0102030405
2012 год:
010203
2011 год:
010203040506
2010 год:
0102030405
2009 год:
010203040506
2008 год:
010203040506
2007 год:
010203040506
2006 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2005 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2004 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06

  Укра?нськ_ 100x100

  Укра?нськ_ 100x100

Наши партнеры






META-Ukraine
Украинский портАл


 

Designed by Vladimir Philippov, 2005