Всеукраинский общественно-политический журнал
О журнале
Подписка
Рекламодателям
Контакты

Последний номер

Netexchange.ru

Ukrainian banner network

              ИМЕННАЯ ИСТОРИЯ              

Несколько мгновений из жизни
Татьяны Лиозновой

В седьмом классе Татьяне часто стал сниться Женька. Она старалась, но не могла понять почему. А кто в состоянии объяснить, с чего и как вспыхивает любовь? Она, как магма земли, прячется глубоко в сердцевине каждой личности, незаметно раскаляясь от всего происходящего внути. Когда же температура достигнет невыносимых градусов, вырывается наружу, сотрясая и сокрушая все вокруг на многие километры. Одни в такие моменты открывают для себя человеческое бессилие и малозначимость, другие – цепенеют от могущества и величия природы…

Татьяна хорошо помнила, как Женька появился в их дворе в первый раз. Еще перед войной, когда стали быстро застраиваться пустыри Москвы, примыкавшие к железным дорогам возле Рижского вокзала. Девчонки, наблюдавшие за футбольной схваткой мальчишек, притихли, когда во двор неторопливо вышел новый жилец. Тихонько постукивая ладонью по серому футбольному мячу, который приручено прыгал между его ладонью и землею, новичок направился к стайке мальчишек, мотавшихся на пустыре с женским чулком, набитым тряпками и заменявшим футбольный мяч. Игра задохнулась. Все собрались возле владельца мяча. И через несколько минут, рассортировав игроков на две команды, Женька носился вместе с ними.
Но Татьяна сразу выделила его среди других соседских мальчишек. Возможно, из-за роста. Мальчик оказался на голову выше сверстников и Татьяны. Да еще на два класса старше. Но, скорее всего, не только поэтому. Она перехватывала взгляды соседок, сидевших на лавочках у подъездов, которыми те восторженно сопровождали каждый раз молодую пару, когда Татьяна вместе с новым соседом проходила мимо. Нравилось ей и то, как быстро все дворовые мальчишки признали Женькино верховодство над собой.
А еще он поразил ее и таким. На средних фалангах четырех пальцев его правой руки красовались синенькие буквы татуировки: Жека. Именно это больше всего встревожило Таниных родителей – московских интеллигентов, когда дочка однажды завела в их дом Женю.
- Конечно, только бандитов для полной радости не хватало нашей родне, - отчитывала дочку Ида Израйлевна после ухода гостя. Молчание папы красноречиво подтверждало его согласие.
Но начитанной девчонке за маленькими наколками букв виделся особый таинственный мир жизни, полной похождений, опасностей, совсем не похожей на тот, который царил в их семье. Все в этом парне казалось Лиозновой необычным. Даже то, как он умел плеваться: не открывая рта Жека выталкивал сквозь зубы слюну так, что она летела на несколько метров в сторону.
Для проверки смелости и ловкости мальчишек двора Женька придумал такую игру. С кем-то из ребят садился на рельсы, когда состав выползал из-за поворота дороги и на спор проверял, у кого хватит больше выдержки не реагировать на рвущий душу гудок приближающегося поезда. Как правило, он скатывался с насыпи последним, иронически поглядывая на испуганного машиниста, гневно махавшего кулаком озорникам.
Как-то Татьяна при мальчишках предложила Жене посидеть рядом с ним. Тот пренебрежительно глянул в ее сторону:
- Ой, вей, Моисеевна, ты же сразу укакаешься….
Лиознову задело не содержание ответа, а другое. Папу во дворе все называли Мишей. В классном журнале она тоже была записана как Михайловна. А Жека назвал ее именем, подслушанным от мамы, когда побывал у них дома. Да еще интонацию повторил мамину…
Они умостились на рельсы. Вначале Татьяна почувствовала попкой приятную теплоту нагретого солнцем блестящего рельса. Потом уловила легкие колебания металла и надрывный гудок паровоза, когда из-за поворота выползла гусеница товарного состава. Рельс уже задрожал как в ознобе, когда Женька кубарем слетел с насыпи и только потом, закрыв глаза, нырнула за ним Татьяна.
- Ну, ты, дура, даешь,… – грохот мчащихся вагонов заглушил матерные ругательства парня.
- Сам ты придурок, - спокойно ответила Лиознова… – Даже плюешься, как… пес писает…
Повернулась и ушла домой. Всякий интерес к Жеке у нее после того случая почему то испарился. Навсегда.

• • •

Больше всего Лиознову интересовали мужчины своей таинственностью. Взрослеющей и привлекательной девушке нравилось, подобно исследователю, за внешней примитивностью и однообразием их желаний и устремлений раскрывать сердцевину, которую закладывает природа в каждую личность. Замечать, как у одних мужчин она пробивается сразу, при первом же знакомстве. Во внешнем облике, жестах, манере поведения, в выборе слов и построении фраз. И как другие при встречах с женщинами, которые им нравятся, умело скрывают свои тайные желания, стараются романтично очеловечивать их. Женщины все-таки однообразней…
А вот знакомство с Константином Симоновым смешало Татьянину классификацию. Возможно потому, что еще до войны, как все семнадцатилетние дев­чонки, Лиознова переписывала к себе в альбом его стихи о любви, адресованные известной артистке. Когда загремели бои, она вместе с миллионами читателей повторяла скупые, похожие на заклинание, строчки поэта, адресованные с фронта любимой, о необходимости ожидания.
В кабинете главного редактора или в буфете во время обеда работников редколлегии «Литературной газеты» известный поэт воспринимался как-то приземленно. Но такая внешняя будничность только сильнее сгущала таинственность. Симонов сразу выделил материалы, которые подготовила для газеты Татьяна, и перед их публикацией захотел с ней побеседовать. Замечания, которые он делал по тексту, задаваемые вопросы не насторожили молодую сотрудницу, а наоборот, как-то сразу установили удивившее Лиознову доверительное равенство отношений между главным редактором центральной газеты страны и внештатным ее литсотрудником. Татьяна уже знала: такое в среде творческих коллективов бывает только при глубинном соответствии душ. Чем-то, видно, и главного редактора заинтересовала новая симпатичная работница. Несколько раз они улыбались друг другу при встречах в коридоре редакции, а через несколько дней столкнулись у выхода в конце рабочего дня. Симонов предложил подвезти ее домой на своей машине. Потом встречи и совместные хождения по улицам Москвы у них стали регулярными…
Больше всего Татьяна боялась, чтобы про их прогулки по Цветному бульвару не проведала мама. Лиознова ждала и боялась этих неожиданных свиданий, чем-то похожих на хождение по крыше многоэтажного дома, куда однажды она забралась вместе с мальчишками. С высоты знакомые улицы города выглядели совсем по-другому, дух захватывало от новизны непередаваемых ощущений. Страх и четкое понимание опасности при подходе к краю сдавливали дыхание, а неожиданная манящая даль, которая открывалась перед глазами при каждом шаге, подталкивали все ближе к обрыву кровли. Чтобы заглянуть вниз, увидеть и лучше рассмотреть суетящихся внизу…
Она прекрасно понимала, что привлекла внимание необычного, опытного, много изведавшего мужчины. Который познал огонь любви, раны измены, счастье ожидания и восторг настоящего чувства. В том, как он относился к ней, Татьяна улавливала не только обычный мужской интерес, но и скрытую волнующую нежность старшего. Как-то, целуя ее глаза и губы, он признался ей:
- Ребенок даже не представляет, как прекрасно его раннее утро…
Из-за легкой картавости Симонова буквы «р» в сказанной фразе умильно по-детски перекатывались. От его прикосновений во время ласк Татьяна раздваивалась. Они ей нравились и пугали одновременно.
Ну, чего пасовать, уговаривала себя Лиознова, ведь не маленькая. Многие сверстницы уже сами мамами стали…
Предчувствия сбываются. Мама однажды все-таки увидела ее в машине Константина.
- Танюша, ты не понимаешь простых истин, – вычитывала Ида Израйлевна дочке дома… - Он же взрослый мужчина, - пыталась она подыскать нужные доводы.
- Так это и хорошо, - отбивалась Татьяна.
- Но я же знаю тебя… Ты же из тех, которым в мужчинах нужен не опыт, а чистота… Ты потом не простишь ему его опытность… Я сама испытала такое…После того как папа погиб на фронте, мне больше никто не стал нужным…
Через много лет Татьяна поняла правоту и мудрость матери. А тогда она отмахнулась:
- Мамочка, дай мне самой выстраивать свою жизнь…
Она уже понимала, что журналистика - не ее сфера деятельности. Да, у нее есть чутье на слово, художественную деталь. Ее материалы охотно публикуют. Но душой она тянется к съемочной киноплощадке и видит себя кинорежиссером. Лиознову ее педагог по ВГИКу Сергей Герасимов вместе с другими своими учениками взял поработать ассистентами режиссера на съемках знаменитого фильма «Молодая гвардия». Там ей стало понятно, что кинорежиссер - это божественная профессия. Под стрекотание кинокамер вместе с артистами создается и переносится на экран жизнь, которая останется навсегда в этом мире. Может быть, даже незаметно что-то в нем изменит…
Режиссер должен заметить и суметь вытащить из артиста то, что в нем скрыто и показать так, чтобы многие удивились тому, что не замечали этого раньше. Ведь задача искусства - поднимать единичное до всеобщего. Такое дано не многим.
Но, оказывается, жизнь подбирает и расставляет кадры, не очень заботясь об их профессиональном соответствии… У нее чаще всего совсем другие критерии. Тот танец духа, который Лиознова устроила дирекции, покидая киностудию, как-то смирил досаду, но не привязанность к работе.
Конечно, Татьяне еще в институте подсказывали, что не женская эта профессия – кинорежиссер. Но видно так уж устроено на Земле: одним женщинам суждено оставлять себя в детях, другим - в своем творчестве…
Симонову такое понятно. Поэтому им интересно друг с другом. И Татьяне не хотелось думать, куда выведут их прогулки.
Они прервались, как и начались - неожиданно. Сергей Герасимов опять предложил ей поработать ассистентом режиссера на съемках его новых фильмов, а Симонова направляли в долгосрочную командировку за рубеж. Перед отъездом он позвонил, они договорились о свидании в полуподвальном ресторанчике на Цветном бульваре. Здесь их уже хорошо знали, выделили закуток с отдельным столиком. Оба одинаково понимали прощальную значимость встречи. Симонов, гладя Татьянины волосы, интересно говорил о прекрасной прелести недосказанности… В стихотворении, искусстве… И в жизни…
Попивая неторопливо шампанское, он по просьбе Лиозновой прочел несколько своих стихотворений. В одном были строчки, которые память подхватила сразу:
«Ты вдруг сказала мне «люблю» почти спокойными губами». Татьяна знала, что написан стих еще в сорок первом году, с началом войны. Но сейчас он высветился ей по-новому.
И когда, расставаясь, они поцеловались в последний раз, она опять подумала о предательском спокойствии губ…

• • •

Татьяна взрослела, приобретала опыт общения с мужчинами и все глубже погружалась в невероятный мир профессии кинорежиссера.
Теперь почти каждые три года у нее выходили свои полнометражные фильмы, которые запоминались зрителям. Ее необычную фамилию уже безошибочно писали и повторяли многие критики, журналисты. Лиознова откликнулась двумя фильмами на пропитанную жизненной правдой прозу Веры Пановой, взяв ее повести для сценариев своих кинолент. Работа над «Евдокией» и «Рано утром» помогла ей внимательней всматриваться в будничные события, понимать значимость незначительного. А позднее, правдиво прожитые под ее наблюдением семьдесят пять минут фильма «Три тополя на Плющихе» позволили Татьяне Дорониной и Олегу Ефремову перелить на экран извечную жажду мужчины и женщины по настоящему чувству.

• • •

Татьяна уже хорошо знала о двух разновидностях счастья. Одно – даруется любовью. Оно кружит голову и размягчает душу. Другое, - связано с удивительной радостью утомления от удачно выполненной любимой работы…. Когда она с головой нырнула в «Семнадцать мгновений весны», ей многое пришлось передумывать не только о жизни героев фильма. Самым трудным было настроить артистов на то, что главный ужас фашизма заключается в его будничности. Что все эти рейхсмаршалы, группенфюреры, штурмбанфюреры, офицеры и рядовые сотрудники гестапо в жизни были обычными, порой симпатичными людьми. Со своими семьями, детьми, которых они лелеяли.
Еще в начале работы над фильмом Татьяна зареклась: никаких бомбежек, боев, взрывов и прочих ужасных атрибутов войны в ее кадрах не будет. Она попытается рассказать о войне духовности, убеждений, характеров. И действительно, стрельб и взрывов на съемочной площадке не происходило. Зато по ночам мозг прокручивал кадры давних съемок, казалось бы, стертых в памяти. Чаще всего из «Молодой гвардии», первого ее фильма. Фонтаны взрывов возле Краснодона, Луганска. Черные кресты на немецких танках, вползающих в тихие донецкие города.
И освобождающее пробуждение от сна с пониманием того, что подобные ужасы в этих мирных краях уже никогда не случатся…
Но почему-то теперь, когда она целыми днями жила в атмосфере третьего Германского рейха, воспроизводимого в фильме, ей часто вспоминался свой прощальный танец, который она устроила дирекции московской киностудии имени Горького перед уходом. Что-то вроде того, который сплясала Любка Шевцова перед портретом Гитлера в той же знаменитой «Молодой гвардии»…
Когда директор студии и начальник отдела кадров начали путано объяснять на ее лобовой вопрос, почему из всей группы однокурсниц отчисляют только ее, закончившую институт с красным дипломом, она их перебила:
- Не надо мучиться и придумывать небылицы… Я же тоже читаю наши газеты. Не беспокойтесь, я не собираюсь организовывать у вас сионистскую организацию…
И вышла из кабинета.
Оказывается, страшные реалии войны, воспроизводимые из прошлой жизни чужой страны, порой, зеркально отражают события и своей. От такого узнавания Лиозновой становилось страшно. Она прятала свои открытия в характеры и поступки героев фильма, чтобы как-то очеловечить их. Пусть с этим когда-нибудь зрители разбираются сами…
Особенно трудно давался образ Штирлица. Татьяна считала: отличительное качество мужчины – смелость. А у женщины – преданность. Но как передать это зрителям, подтолкнуть их к тому, чтобы они задумались, чем же отличается Максим Максимович Исаев от окружающих его не менее умных фашистов? Решение нашлось неожиданно. Она удивлялась, как не смогла додуматься раньше, когда писала сценарий.
Нужно показать, как совсем по-другому Штирлиц любит свою жену. И раскрыть это зрителям не словами, а глазами героев. Чтобы убедить каждого, сидящего у экрана телевизора: главная суть и накал истинного чувства проявляются в молчании…
Поэтому и вставила в фильм случайно услышанный эпизод о встрече советского контрразведчика со своей женой. Всю сцену Лионозова снимала без сценария, по наитию. Порой под стрекотанье камеры придумывала и выстраивала каждую новую деталь. Вот камера показывает как в ожидании встречи Штирлиц нетерпеливо закуривает. Когда входит жена, он опять зажигает сигарету. Только медленно. Чтобы продлить чудо появления. Затем не сбитый пепел сигареты уже у самых пальцев и губ курящего разведчика….
Вот он видит, как к руке любимой, севшей за дальний столик, притрагивается чужой мужчина. А он лишен даже такого счастья.
Товарищ, который привел жену, чтобы не мешать встрече, как бы невзначай, отходит в строну, покурить. Пусть встретившиеся молча насмотрятся друг на друга. На экране - только блестящие глаза героев фильма. То ли слезы понимания быстротечности времени. То ли от счастья короткой встречи. Важно, чтобы зрители поняли, о чем говорит молчание...
Монтаж снятого эпизода закончили на второй день, поздно ночью. Лионозова просмотрела его, еще не понимая толком, удался ли он. Только по тому, как молчали те, кто вместе с ней увидел отснятое, все поняла.
Дома дочка Людмила еще не спала, поджидая ее возвращение с работы.
- Мама, что-то случилось?.... Ты пришла сегодня совсем другая, - родная душа приемной дочери научилась улавливать многое.
- Какая другая? - захотелось уточнить Татьяне.
- Как-будто после свидания…
Лиознова обняла дочку, чмокнула в щечку:
- Ты у меня незаметно совсем уже взрослой стала…

Автор: Илья Стариков

Обложка журнала №059
Архив предыдущих номеров
2017 год:
0102
2016 год:
010203040506
2015 год:
0102030405
2014 год:
01020304
2013 год:
0102030405
2012 год:
010203
2011 год:
010203040506
2010 год:
0102030405
2009 год:
010203040506
2008 год:
010203040506
2007 год:
010203040506
2006 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2005 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2004 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06

  Укра?нськ_ 100x100

  Укра?нськ_ 100x100

Наши партнеры






META-Ukraine
Украинский портАл


 

Designed by Vladimir Philippov, 2005