Всеукраинский общественно-политический журнал
О журнале
Подписка
Рекламодателям
Контакты

Последний номер

Netexchange.ru

Ukrainian banner network

              ИМЕННОЙ РАССКАЗ            

СИНДРОМ ЭКЗЮПЕРИ

Анатолий Маляров


С соседкой по подъезду Викой я был вежлив и угодлив только потому, что она хорошо читала мои рассказы на местном радио. Служила там корреспондентом на жалкие полторы тысячи в месяц.
Принимая видимость за искренность, она позволяла себе брать в долг у моей супруги по сотне перед зарплатой. Не всякий раз, но запомнилось: краснела и объясняла:
- У меня два кота, едят за одного мужчину.
Откуда она знала, как едят мужчины, одному Богу известно: таковых у тридцатилетней женщины не водилось. Кубическое личико, мешковатая фигурка, высокие требования души и постоянная занятость оставляли милую и просвещенную соседку девственницей.
— При вашей занятости, зачем два кота? – поднимала брови моя супруга.
— Мы отвечаем за тех, кого мы приручили.
Антуан де сент Экзюпери - фраза избитая, но к месту.
Не надо быть психологом и литератором, просто, по-соседски копни прошлое женщины, и ты найдешь там подлинный клад — драму жизни.
Вика знала не только нашу серенькую провинцию и осторожную радиостудию. Когда-то она училась в Петербурге, на факультете театра и кино. Не всегда была одинокой. С выпускного класса школы за нею ухаживал однокашник, деликатно, по-пионерски учтиво. Уже студентами молодые люли сговорились пожениться. Объявили родителям, те собрали деньги, дали аванс тамаде и первый взнос за венчальное платье, раструбили знакомым. И тут необъяснимое: жених сказал приятелю, что его к Вике не тянет, что он уезжает, не оставляя адреса. Скрывался в своем городе, но так подло, что и впрямь поверилось – уехал.
Девушка долго плакала, корила себя, мол, на кой было блюсти себя до свадьбы, пожила бы в юности, как многие, не так больно было бы… попутно обзавелась «хвостами» на курсе, отчаялась и бросила учебу. Приехала к овдовевшему отцу в наш подъезд.
Униженно кормилась за его счет два года – ждала чего-то. А чего дождешься в обиженное наше время, да еще, сложа руки? Как-то пробилась сквозь свою тоску и пошла на очередной кастинг на радио. Прошла со скрипом, но замечена была слушателями сразу: очень уж красивым и проникновенным голосом одарена молодая женщина. Главное же, чувствовалась самостоятельность мышления и смелость выражений. А художественные поделки земляков она своим чтением превращала в маленькие шедевры. Признало чтицу и начальство; признало и только – к минимальной зарплате ни копейки не прибавило, как-то не заведено на периферии лелеять таланты, да и штатное расписание не позволяло. А тут еще в страну пришло запустение…
У страны своя жизнь, а у одинокой Вики – своя. С вечной гонкой за информационным материалом, сидением допоздна в студии при монтаже и записях; с заброшенностью квартиры, с неопрятным отцом, не чуждым выпить и понежиться на диване перед телевизором; с котами, скандалящими, обдирающими скудную мебель и метящими углы. И постоянным ожиданием неприятностей. Это горькое ожидание внедрилось в Вику со дня ухода жениха и уезда из Питера, и не покидало, как она ни старалась, к каким бы психологическим упражнениям и заговорам типа «клин клином», ни прибегала. На мужчин смотреть не могла, но при всем таком была на людях светлой и приветливой, казалась самой беззаботной сотрудницей в студии. Умна была и полна сосострадания к ближним. Один из ее афоризмов: «Боль нам дана свыше, чтобы мы не забывали, что живем в мире печали». Говорила такое и при этом улыбалась. Не женщина – лучик, солнечный зайчик. А на светотенях мужчины свой взгляд не задерживают.
И тут сбежал отец. Привел домой на день-два броскую с виду молодку с близлежащего рынка, кругленькую, опрятную и говорливую. Показал ей все свое добро, то есть, телевизор, охотничье ружье и битые бахилы; рассказал, что всю жизнь мечтал жить на природе… и - променял наш подъезд на добротную хату с огородом, голубятней, садом и видом с горы на море. То есть, не квартиру променял, а только свое местонахождение. Хохлушка с первого этажа вывела: «Баба з воза – кобыли лэгше». Кобыле – да, но Вике? Вике некого было любить. Был докучливый, ленивый, не понимающий сути отец, но был. Теперь же… подумалось, что вот, от нее все уходят… Плакала тайно, чтобы не потерять свое кубическое личико перед людьми.
Вскоре соседи увидели на линьке у Вики рослого дворнягу, отборно серого окраса, – по утрам и вечерам. Иногда слишком рано, иногда слишком поздно, только так ей позволяла работа. У молодой женщины едва заметно слезились глаза, и ее рука с платочком украдкой тянулась к носу. На вопрос:
- Что, простудились?
Она отмахивалась:
-Аллергия, неизвестно откуда.
— Вам мало котов? – походя, укорила ее моя супруга.
И выслушала горячий монолог:
— Возвращаюсь в ночи с командировки, спешилась, свернула к дому: у сквера вижу серое существо на сером фоне. Подхожу, а оно подает мне лапу. Кроха, вершок от земли, а нашлось, как задобрить тетю. Поздоровались, пообщались.
Малыш оказался живописным и бойким, впрямь счастливым на людях, как все нуждающиеся. Ну, как же тут пройдешь без чувства! Сближаемся, через него я познакомилась с кинологами. Хорошие ребята, подбирают рваных, хроменьких, тощих. Места в питомнике мало, потому сытых и здоровых не берут. Пока. У меня вот здоровенький и вымытый с мылом…
Вике моя супруга ничего не сказала, а мне выложила с осуждением:
— Твоя знакомая радистка переходит в ранг старых дев. У нее аллергия явно на кошачью шерсть, а она завела еще и собаку.
Соседи, и те, что вертятся в рассуждении о куске хлеба, и те, что апатично ждут, как оно будет дальше, одинокую Вику мало примечали, а Вику с собакой, а потом с двумя, узрели широко и поставили во главу помех в их жизни. Собачница и кошатница не огрызалась, наверное, у нее и заряда на бытовые конфликты не было. А вот что делать, чтобы унять спрессованные голоса против, она не знала. Зато нашла способ приработать копейку на корм своим питомцам. Подрядилась в редакцию политических программ и дважды на дню громила коммунистов, совков, взяточников, политических приживал и всех таких. Оказалось, на гражданский конфликт женщина была поставлена еще с первого курса режиссуры, распекала слушателей точным и едким словом, темпераментом задиры. Странно: ее слушали именно коммунисты, совки, приживалы и все такие. Осуждали, но слушали, улавливали все же свое.
То ли поглощенная работой, то ли денег и с двух работ не хватало, то ли синдром художника обуял, но внешне Вика опускалась. А может, возвышалась? На плечах - вязаный балдахин, который и не предназначался для стирки, на ногах - серые брюки, чуть короче, чем следовало бы, прическа – поэтический беспорядок времен хиппи. Физиономия ее, талия и ножки худели и при этом все это хорошело. Недавно кубическое личико стало овальным, глаза округлились и на мир смотрели с жадностью, прямой носик стал близок к идеалу, а кисти рук вытянулись, побелели. Однако было поздно: ее кавалеры уже поженились или спились.
Оставалось отчаянно предаваться малой своре и публицистике. Соседи объединились против Вики, Вика пряталась от соседей. Нервничала, потеряла аппетит, еще худела и хорошела. В отместку все въедливей говорила по радио, научилась публично кривляться, хохотать, имитировать голоса, позволяла себе называть подлинные фамилии.
Однажды повторили на радио ее программу, самую острую из последних, про сексотов. Мол, каждый четвертый горожанин был на крючке у органов, некоторым даже платили по сорока рублей за пакость, многие ныне процветают, как чиновники, бизнесмены, даже учителя и священники. Из широкого рукава своего балахона высыпала несколько имен…
Лучше бы она этого не делала.
В лазурную майскую ночь, у самого порога ее многоэтажки встретила Вику новая соседка, неделю назад переехавшая в наш подъезд, но уже успевшая проникнуться правдой и сплетнями всех девяти этажей.
— Вы Виктория?
— Да, - с щемящим предчувствием ответила Вика.
— Я слушала вашу нынешнюю программу. Здорово вы их…
— Спасибо.
— Особенно про приживал и тех, кто и сегодня процветает. Скажем, имеет домик на берегу и квартиру в центре города… В домике и вокруг – природа, ароматы, достаток, а в квартире – свинюшник…
— Что вы хотите этим сказать? – совсем растерялась и перешла на шепот молодая женщина.
— Я еще ничего не сказала. Сейчас скажу… Я много лет работала в бухгалтерии.., в органах.., в секретной части. Я выдавала те сорок и больше рублей, о которых вы говорили по радио. Выдавала подачки поотдельности, но чаше все гамузом в одни руки их старшему, на все псевдонимы.
Вика искала лучшее в худшем, поспешно спросила:
— Вы можете дать мне интересный материал?
— Очень интересный. – В голосе вестницы — огонь и яд.
— Я вас слушаю,- уже дрожала всем телом Вика.
— Вы понимаете, почему ваш отец так внезапно сменил город на крохотное селение, собственно, женился на первой попавшейся?..
— Не совсем…
— Потому, что ваш отец много лет приходил ко мне за подачкой под псевдонимом. И не только для себя, он был старшим среди доносчиков, активнейшим. И сбежал он из города, как только в стране объявили люстрацию. Как журналистка, вы все это можете вычислить. Впрочем, вы все это без меня хорошенько знаете. Знаете и позволяете себе ораторствовать на радио! Так кто же вы? Не процветаете ли вы на костях погибших в гулагах?!
— Я не знала…- Вика и вправду не знала, потому с такой силой ощутила удар в сердце.
— Знали. А если даже не знали, кто вам поверит! Поверят мне… Вик-то-рия…
И вот из квартиры Вики три дня слышны повизгивания и шорох преследования, еще день спустя – лай, пронзительный и жалкий. По ночам – вой и мяуканье, похоже, два матерых кота сцепились.
Я взял понятых, дернули дверь – не заперта, ударило смрадом. Под ноги прожогом выскочили два разномастных пса, выкатились за порог два неухоженных кота. Хозяйки не было.
Вики не было дома. Не было и на работе. Главный редактор сказал, что она не явилась на передачу, раз и два – ее уволили. Мы звонили в милицию. Приходило два молоденьких лейтенанта, вряд ли прошедших школу сыщиков. Мычали, обещали. Неделю спустя, явились по новой, и все у нас спрашивали, где может пребывать Виктория?
— Может, у отца в деревне?
— Мы там были, отец не знает.
Куда девались животные, тоже никто не знал, впрочем, никто и не спрашивал. В квартире хозяйничала ушлая дама с прибрежной деревеньки. Крепко ругалась, никого не впускала, но порядок наводила споро.
Я пытаюсь найти Вику через розыск, через интернет, Бог знает еще как. Напрасно.
Печально то, что когда я рассказываю ее историю со всеми известными мне деталями, частый слушатель улыбается: здорово сочиняет старик. Не было никакой Вики и никакого синдрома Экзюпери.
Исподволь и я начинаю верить, что не было…
Только вот по утрам из мусорных баков выпрыгивают два тощих щенка и два чумазых котенка – пугают бомжей.

Обложка журнала №060
Архив предыдущих номеров
2017 год:
0102
2016 год:
010203040506
2015 год:
0102030405
2014 год:
01020304
2013 год:
0102030405
2012 год:
010203
2011 год:
010203040506
2010 год:
0102030405
2009 год:
010203040506
2008 год:
010203040506
2007 год:
010203040506
2006 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2005 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2004 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06

  Укра?нськ_ 100x100

  Укра?нськ_ 100x100

Наши партнеры






META-Ukraine
Украинский портАл


 

Designed by Vladimir Philippov, 2005