Всеукраинский общественно-политический журнал
О журнале
Концертное агентство
Рекламодателям
Контакты

Последний номер

Netexchange.ru

Ukrainian banner network

              ИМЕННОЙ РАССКАЗ              

ПРО ЧЕРНЫЙ ДЕНЬ

Тому со школьной скамьи приучали, - и рабочий поселок, и глухая семья, - все рядили думать про завтрашний день. Стараться по пословице «про черный день» и загодя борониться от такого умом и силой. И Томой, и Тамарой Изотовной, и вдовой Тимофеевича (по отчеству супруга) она просчитывала и запасалась впрок. На бухгалтерских курсах подкатил к ней бледный и перетянутый портупеей лейтенантик из ментов. Она год и второй смотрела мимо него и вдаль. Не цену себе набивала, думала, товарке Симе объяснила:
- Присмотрюсь. Выдвинется, тогда и поговорим.
- Не прозевай! – поднимала пальчик замарашка Сима.
Подругу можно понять. Еще подростком искусил ее бродячий строитель; спустя короткое время, куда-то завербовался, и след его простыл. Семья отвернулась; Сима из бухгалтерской зарплаты кормит и себя, и крошку Маню.
Такой опыт не грел Тому.

В три года Роман Тимофеевич выдвинулся в капитаны и следователи важного отдела, подчиненного прямо столице да при зарплате старшего офицера. Поговорили, вышла замуж.
От державы получила квартиру, обу­строила на троих – ждала отпрыска. Из больших командировок ждала своего Романа не только верной женой, но и рачительной хозяйкой. Еще на пороге, подражая шепелявому и картавому сыночку Вите, спрашивала:
- А что ты нам принес в клюве?
И выгружала из баулов, рюкзаков, туесков, коробов – в чем походя прихватывал подарки добрый Роман Тимофеевич в столицах и за кордоном, куда, бывало, направлялся присматривать за делегациями и туристами.
И одежда-обувь, и посуда-утварь, и электро-радионовинки… Супруг, сильно озабоченный службой, машинально забегал в маркеты и супермаркеты и часто привозил вещи, уже хранившиеся у Тамары Изотовны не в одном экземпляре. Не в натуре женщины было одергивать, поправлять супруга. Целовала, ласкала за то, что вывел ее из убогого поселка, за то, что был на хорошем счету у высокого начальства, за то, что жил для нее и для Витеньки. И от своих стараний угодить ему на людях, за столом и в постели, от радости достатка при нашей бережливой жизни - полюбила своего капитана, вскоре майора и выше, искренне и счастливо.
Как-то несмело подошла на рыночке Сима.
- Как у тебя?
- Дай Бог каждой. А у тебя?
- Я уже привыкла…
Горячо задумала Тамара Изотовна помочь давней товарке. Прикинула чем, чтобы заметно для нее и не в ущерб себе. Да все недосуг собраться и отыскать Симу в дальнем поселке. Так и забылось.
Натура Тамары Изотовны брала свое. Витеньку в садик не пускала: там пища проста, мелкий народец, эпидемии наведываются. Держала дома и у знатных подруг, приглашала к себе ровню.

А когда подошел седьмой годочек, потребовала у супруга воспользоваться положением и устроить малыша в школу с преподаванием ряда предметов на английском языке. Сыну строго наказала:
- Чтобы к десятому классу говорил по-английски, как по-нашему. Потом пойдешь дальше. А то будешь железо ковать на морозе…
Большие звездочки на погонах Тимофеевича прибавлялись: вторая, третья. Дальше, наверное, не вмещались на плече, власти переодели его в штатский костюм, окружив доверием и благами.
К тому времени Витя был старшеклассником и Тамара Изотовна уговорила мужа взять ее на службу – бухгалтером она была хорошим.
В суровом и компетентном коллективе она вела себя ласково со всеми, потому ей стали доверять свои домашние былины и тайные женские, и не только, планы ближайших сотрудниц слабого пола, да и молодежи из всего штата. Все было бы преотлично, только супруг однажды попросил делиться с ним откровениями товарок и нижних чинов. Пояснил:
- Время подходит неверное. Те, кого преследовали мы, пытаются преследовать нас. Подумаем о завтрашнем дне.
С новой силой испугалась этого завтрашнего, по-видимому, черного дня, Тамара Изотовна. И уже сама приносила в клюве все, что гарантировало ей благополучие.
Сын отлично завершил школу, дважды сдавал экзамен по английскому языку. В школе под аплодисменты, а потом заезжему профессору из Киева с пожатием руки. И был отправлен в столицу осваивать испанский и французский. Тайная мечта Тамары Изотовны: выдвинуть Виктора на работу за границу и там прижить. По хмурому молчанию супруга, по тем мелким ограничениям, которые он устанавливал и дома, и на работе, можно было понять, что дела его идут все хуже. А тут рынок дорожал, подружки шепотом, а потом и вслух жаловались на недостатки. Да и самой приходилось вынимать в магазине и на рынке купюры все крупнее. Так продолжалось пять лет. Потом Романа Тимофеевича отправили на пенсию. И это – слава Богу, могло быть хуже.
Наверное, пришел черный день. Тамара Изотовна ждала еще чернее, потому продолжала думать и запасаться впрок.
Что там шумело за окнами и с экрана телевизора, прислушивалась и присматривалась. И строила свою, домашнюю политику.
В страхе и суете, среди пестрых, путающих, исключающих друг друга новостей дни складывались в недели, недели в месяцы и годы. Пролетело их десяток и полтора. Как-то вдруг разглядела супруга, что Роман Тимофеевич перестал быть подтянутым и властным, обратился в разбитого и кругом виноватого старика. Был бодрячок – стал нытик. Худо, кроме дивана и экрана, ничем не интересовался. И Тамара Изотовна стала покрикивать на него: проснись, шевелись, вон товарищи твои, кто собственное дело заводит, кто во власть проникает, а ты!..
И тут рассмотрела в зеркало себя. Из смуглой, подправленной визажисткой, принаряженной, пусть не первой леди областного центра, но и не последней… превратилась в непричесанную, бледнолицую фурию в так-сяк запахнутом халате и в часто съезжающих на ходу тапочках.
Испугалась сама себя. Села, поду­мала-подумала. Слава Богу, Витеньку пристроила в Москве. Теперь это заграница и не дружеская. Не приезжает, редко звонит и все так, вроде над душой у него стоят двое из тех отделов, при каких жил и состарился Тимофеефич. За годы отчуждения сын остался только в молитвах, в первом ряду, да в осторожных, не при людях, воспоминаниях.
Средств стало заметно меньше, а мыслей про черный день все больше.
Роман Тимофеевич заговорил о своей ненужности, еще страшнее, - о неверных трудах на чуждом поприще, о том, что избегал людей смолоду, карьера требовала. Теперь не с кем постучать в домино и словом обменяться. Перестал есть, а потом и говорить. Тоска снедала. Как-то утром не проснулся. Хоронили какие-то новые лица. Немногие, поспешно, без речей. А кто из сослуживцев пришел, то держался в сторонке и все озирался. Сильные люди из прошлого показали себя беззащитными и малыми.
Еще минули год и два. Отекли ноги у Тамары Изотовны. Пришла война. Совсем отделила сына от матери. И застала женщина себя старой и одинокой в квартире, теперь казавшейся огромной, с пенсией, не при людях сказать, достаточной. Только куда все это и для кого? Что за черный день еще впереди.
Когда совсем подкосились ноги, позвонила в собес, потом во вновь созданную социальную помощь.
- Говорят, к тем, кому под восемьдесят, присылают домработницу…
Прислали. Живую старушку со своим фартуком и тапочками. Лучше и не придумаешь – товарка Сима!
- Ты еще на ногах?
- Нужда погонит, побежишь.
Тамара Изотовна стыло смотрела на давнюю товарку, и вдруг ей захотелось быть доброй:
- Я и забыла твое прозвище.
- Канарка.
- Канарка… Я тебя искала. Только заботы…
- Понимаю. Кусок хлеба даром не дают. Я тоже из замеса с вальками да на чердак, от конвейера с зубным порошком да в технички…
- Хорошо, что ты… Пенсии не хватает?
- У меня меньше вашей, поди, вдвое?
- Поди, вчетверо. Я получаю половину мужней.
- Читала в книжке: старые барыни заводили себе компаньонок от скуки.
- Какая я теперь барыня. Ровня мы.
Сели рядышком и поплакали. Каждая про свое: хозяйка про теперешнюю, а гостья - про всю свою жизнь. Потом прибирались в квартире, кто на ногах, а кто сидя. Развеселились, затеяли стряпню. Снова же, кто от холодильника к газовой печке, а кто - сидя за столом и расколачивая кефир, яйцо, масло, муку – на блины.
Трапезничали как в притче про богатого и бедного брата: кто белые ломти, а кто подушечками пальцев вымакивал крошки со столешницы.
Распарившись чаем, повеселели. Тамара Изотовна полезла в бархатный альбом.
- Хорошо, что ты… Поймешь мои воспоминания..
И листала цветные фотографии. Узкий водопад. Тимофеевич склонился над мокрым камнем, а Изотовна с ладони пьет горную воду. Море и прогулочный парусник; как молодые стоят те же лица и смеются солнцу и берегу. Пошли страницы Витеньки. Младенец, малышок, подросток, студент. Да все присмотренный, холеный. И слова Изотовны:
- Хорошо, что он там. Если война, то на сильной стороне…
Оперлась хозяйка на спинку кресла, полезла в тайники комода. Достала драгоценности. Поначалу скромные и в стаканчиках или тряпочках, как были припрятаны изначально. Далее из глубины доставала мягкие футляры, там уже камни из Якутии и поделки с дальних островов.
И вдруг слезы:
- Теперь все такое ни к чему. Куда и с кем наденешь.
Однако прятала сокровища так же тщательно и поглубже в шухляды.
Планировали выходной:
- Вызовем такси, съездим, навестим Романа Тимофеевича.
Ехали долго, за город, за поселок, Тамара Изотовна сокрушалась:
- Старое обустроенное кладбище закрыли. Тесно покойникам. Новое только налаживают. Два месяца назад была, Роман лежал с краю, месяц назад нашла в гуще. Где теперь?
У могилы Романа Тимофеевича Сима невольно присела на соседний холмик. То, что над прахом бывшего генерала стоял памятник из рудого гранита, на нем портрет с именем и датами жизни и смерти – понятно. Но рядом стоял такой же гранитный памятник над ровной площадкой два на полтора метра, - сколько человеку земли нужно? - а на нем портрет Тамары Изотовны, под ним ее имя, день, месяц и год ее рождения… без даты смерти - это удивило. Смутило, даже напугало. Не грешно ли до того думать о черном дне, чтобы хоронить себя заживо. Сима поднялась и вслепую побрела вдоль ряда ухоженных могил, единственного упорядоченного ряда на новом кладбище. Открыла глаза от того, что вздрогнула. Вначале ударила мысль, а потом Сима увидела: одна, вторая площадка рядом с добротными памятниками была похожа на будущее захоронение Тамары Изотовны. Так же рядом с памятником мужу стоял гранит супруги с неоконченной датой жизни. Выходит, не только богатая товарка Симы загодя печется о черном дне. Другая жизнь – другие нравы. Одни живут сегодняшним днем и с хлеба на воду, на большее не позволяют средства, а другие могут думать и запасаться впрок.
- Канарка! – позвала бодро, не по-кладбищенски Тамара Изотовна. – Пора!
Дома женщины долго смотрели мимо. Первой заговорила хозяйка.
- Так мир устроен. Одним потворствует, другим не везет. А по нынешним временам намечается все наоборот. Хорошо, я успела пожить.
Сима собиралась уходить.
- В контору пора, доложить и расписаться.
- Сядь,- сказала Тамара Изотовна. И подумав долго, продолжила: - Может, кинешь свою контору. Найму тебя постоянно. Вон есть крайняя спаленка, будет для домработницы. Твоя пенсия да моя оплата, вот и скинешься со мной на жизнь.
Долго подумала и Сима:
- И как же мне тебя называть? Хозяйка? Пани?
- Не чуди. Разберемся.
- А мою хибарку куда?
- Ты все в тех же сарайчиках обитаешь.
- А где же?
- Ну вот…
- Подумать-то можно?
- Думай, только не долго. Мне без домработницы нельзя.
Голос у хозяйки крепчал. Это только начало, дальше может быть гуще.
Сима ушла. И думала долго. Слишком долго.
Сломалась, пришла через месяц. Дверь ей открыла деревенская молодка в фартуке хозяйки и со шваброй в руке.

 

Обложка журнала №077
Архив предыдущих номеров
2018 год:
0102
2017 год:
0102030405
2016 год:
010203040506
2015 год:
0102030405
2014 год:
01020304
2013 год:
0102030405
2012 год:
010203
2011 год:
010203040506
2010 год:
0102030405
2009 год:
010203040506
2008 год:
010203040506
2007 год:
010203040506
2006 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2005 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2004 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06

  Укра?нськ_ 100x100

  Укра?нськ_ 100x100

Наши партнеры






META-Ukraine
Украинский портАл


 

Designed by Vladimir Philippov, 2005