Всеукраинский общественно-политический журнал
О журнале
Концертное агентство
Рекламодателям
Контакты

Последний номер

              ГЛАВА ИЗ КНИГИ              

Александр Топчий
Антиквар Людоедов
(Отрывок из книги «Паутинки»)

Водном из городов Украины, куда наведываюсь частенько, подружился с интеллигентным и тактичным человеком, владельцем антикварного магазина. Когда в начале 90-х годов распалась конструкторское бюро, которое он возглавлял, мой приятель профессионально занялся антиквариатом. Давнее свое хобби он превратил в весьма успешный бизнес. В тот период на «блошиных» рынках за бросовые деньги можно было отыскать что угодно: от китайских авторучек с золотым пером и баташовских медных самоваров до фарфора от Гарднера, старинных икон и офицерских морских кортиков. Люди обнищали, а кушать, одеть-обуть детей надо, – вот и выносили на «блошиные» рынки всякий «хлам», доставшийся от дедушек-бабушек. Многие торговать «с земли» стыдились, а потому несли «старину» в антикварные лавчонки, что открылись тут и там, – как сейчас ломбарды. Почем сдавали антиквариат? Да сколько предложат! Вещи-то бесполезные, пыльные, вышедшие из моды. За каких-то пару лет мой приятель обновил свою коллекцию серебра, бронзы, живописи. И антикварный магазинчик богато заполнил, – такого в Николаеве не сыскать. Словом, стал весьма обеспеченным человеком, не утеряв при этом порядочности. Здесь я подвожу вас к главному, на первый взгляд, несущественному, – к его фамилии. Она меня шокировала, повергла в ужас. Людоедов! Нет, это не его настоящая фамилия. Я с трудом подыскал аналогию. Подлинная звучит более зловеще, до холодка по коже. Пожалуй, Кровопийцев ближе к истине. Но я оставлю его Людоедовым.
В последний свой визит к Людоедову, сидя на террасе, увитой виноградом, и попивая вкуснейший колумбийский кофе, сваренный им по особому рецепту, мы ведем светскую беседу. Об исторических параллелях, мироздании, о совместимости христианской морали (Людоедов – человек глубоко верующий) с особенностями антикварного бизнеса, по моему мнению, жуликоватого, обманного, беспринципного.
– Вот, предположим, – говорю я. – Принесли Вам старинную икону в серебряном окладе, да еще с клеймом мастера. Вы знаете, что стоит она минимум две тысячи «зеленых». Сколько Вы за нее предложите?
– Нисколько. Спрошу, какую сумму за не хотят получить.
– Но люди не знают ее настоящей цены! И скажут, например, – тысячу гривен.
– Я заплачу им тысячу гривен.
– А продадите?
– Это мое дело. Может, себе оставлю. Может, на реставрацию отдам. Реставрация – не копеечная.
– Но, Людоедов, так нечестно!
Впервые за время нашего знакомства Людоедов занервничал, разразившись монологом.
– Нечестно? Да я, условно говоря, ту икону спасаю! Подобных случаев с иконами у меня, положим, не было, а с картинами, подлинными шедеврами, – да, были. И не раз. Но рассмотрим (умозрительно) ситуацию, предложенную Вами. Кто принес икону, – бабушка, дедушка? Да они скорее на сухарях сидеть будут, чем родовую святыню продадут! – божественную святыню… Принесли ее внуки-правнуки, которым семейные реликвии, простите, до одного места. Они их на смартфон последней модели обменяют, не задумываясь!
– А если детей кормить нечем? – возражаю я.
– Вот! В голодомор люди пухли от голода, помирали, за веру, в Сибирь шли, но Бога не продавали. Без веры нет державы, нет будущего. В наше будущее я, кстати, смотрю с печалью. Отчего? Раньше мораль на чем стояла? Это – можно, и это – можно. А вот этого – никак нельзя, грех смертный. Сегодня повсюду «зя», «зя», «зя»! Нравственный ограничитель сломан. В церковь – по праздникам. Это чтобы себя самоуспокоить, мол, человек я верующий, правильный и, в целом, хороший. Когда ко мне в магазин приходят что-то сдавать, я смотрю на человека – с каким сердцем он расстается со старинной вещью. Если с болью – даю нормальную цену. Все равно в выигрыше остаюсь… Что-то я с Вами разоткровенничался.
Людоедов закурил. По его выражению лица понимаю – тема закрыта. Что ж, сменим тему. Во мне отчего-то просыпается некогда присущая журналистская бесцеремонность.
– Послушайте, Людоедов, Вы никогда не думали сменить фамилию? Ею, простите, впору детей пугать.
Людоедов неожиданно улыбнулся, долил остывший кофе в антикварные чашки из тончайшего китайского фарфора. Как ни удивительно, мой бестактный вопрос пришелся ему по душе. Он сменил гнев на милость.
– Вы не первый спрашиваете, – сказал Людоедов. – Фамилия – суть родовой знак. Как цвет глаз. Как черты характера, что передаются с генами. Изменить фамилию – все одно, что насильно изменить судьбу и предать память своего рода. Мой дед, прадед были людьми успешными, уважаемыми. Прадед владел махорочной фабрикой. Его махорка славилась на всю Украину. Дед служил инспектором на железной дороге. Инспектор Людоедов – звучит? За его спиной, допускаю, раздавались хиханьки-хаханьки, а он плевать хотел. Впрочем, как и я. Пытался в архивах раскопать что-то про нашу фамилию. Безуспешно. Но выяснил, что род наш – старинный. И сын мой – Людоедов, и внуки… Как ни удивительно, фамилия помогает вести дела. Один раз услышишь – вовек не забудешь. Сегодня торговля антиквариатом идет, в основном, через интернет, – на сайтах OLX, VIOLETY. Продавцов, покупателей – тысячи. Меня выделяют, запоминают. Срабатывает принцип контрапункта. Фамилия страшная – цены приемлемые. Ассоциации кровавые – антиквариат редкостный. Плюс моя обязательность, соблюдение сроков и условий сделки. Меня, поверьте, больше знают в Украине, в Киеве, чем в родном городе. Работать на антикварном рынке с каждым годом все сложнее. Народ обеднел. Наши клиенты в основном – кто? Интеллигенция, средний класс. А где он, средний класс? Интерес к старине утерян не от хорошей жизни.
– Не прибедняйтесь, Людоедов. Понимаю, – карта слезу любит. Основные Ваши клиенты – состоятельные бизнесмены, коммерсанты, банкиры, высокие чиновники.Одна-две удачные продажи – и не нужны Вам клиенты-интеллигенты, покупающие медный подсвечник! – сказал я, подзадоривая Людоедова.
– Не скажите. Перепуганные сейчас они, – эти… состоятельные. Старинный дорогой фарфор, бронзу, серебро, хорошую живопись приобретают в стабильной стране, где четко просматривается перспектива. В политике, в бизнесе. А когда половина богатых людей сидит на чемоданах, – какой антиквариат? Завтра что-то изменится, антиквариат конфискуют, либо в спешке не успеют они его упаковать. Иные вещицы, как младенца, пеленать нужно…Вот и вся недолга. Людской дух нынче взбудоражен до крайности. Опору ищет, – не находит. Наступит в державе, – как в церкви во время службы, – всеобщее успокоение людского духа, тогда и придет время любоваться стариной, созерцать настоящую, классную живопись.
– Умиротворение духа – оно на кладбище… или на небесах.
– Я сказал – успокоение! Это разные понятия. Успокоение духа – суть гармония общественной жизни с жизнью личной. Когда и человек, и страна, общество движутся в одном направлении. Главное – знают, куда движутся, понимаете?
– Великие люди всегда шли против течения. Или уединялись. Как Ван Гог, Хэмингуэй в конце жизни. Да, мало ли! Как покойный мой друг, выдающийся маринист Володя Зебек…
Людоедов оживился и, как показалось, с интересом посмотрел на меня.
– Так Вы его хорошо знали? О Зебеке я слышал, видел у друзей в Киеве его марины. Удивительно сильная, неповторимая живопись. Жаль, в моей коллекции нет ни одной его работы…
Я посетовал Людоедову (наша встреча состоялась летом 2016 года), что опрометчиво согласился быть литературным редактором книги воспоминаний современников о Владимире Евгеньевиче Зебеке. Сотни коллекционеров живописи с Украины, дальнего и ближнего зарубежья специально приезжали на край света – Кинбурнскую косу, чтобы приобрести его картины, побеседовать, откушать с ним водки, и непременно сфотографироваться со знаменитостью. Но где разыскать тех людей, чтоб сказали хоть слово о человеке уникального таланта и не менее уникальной судьбы? Воспоминаний о Зебеке катастрофически не хватало, работа над книгой застопорилась. И вот здесь, у Людоедова, я лишний раз убедился, как тесен наш мир.
– Знаете, – сказал антиквар, – я попробую Вам помочь. Мой приятель в Нежине, собиратель живописи, несколько лет назад ездил к художнику. Помнится, рассказывал о каких-то приключениях, связанных с поездкой.
Тут же звоним в Нежин. Приятель Людоедова отнекивается. Мол, не писатель, давно это было, и – зачем? Кому-то это нужно, мне – нет. Людоедов понимает – толку не добиться. Заходит с другой стороны. «Помнишь, – говорит он, – ты просил меня продать одну вещицу? Напишешь пару страниц, я тебе ее перешлю «Новой почтой» со скидкой в 20 процентов. Договорились?»
… Примерно через месяц я получаю интересные и яркие воспоминания от нежинского коллекционера. Так сложилось, что ими была открыта книга «Загадочный Зебек».
Спасибо Вам, антиквар Людоедов! Вы правы – фамилию менять нельзя, как нельзя насильно изменить судьбу. Будь ты Козявкин, Пупкин или Какашкин. Тем более – Людоедов. Фамилия - как фамилия. Даже… оригинальная. Или потому, что я Вас знаю?

 


Ukrainian banner network
Обложка журнала №083
Архив предыдущих номеров
2020 год:
0102030405
2019 год:
0102030405
2018 год:
01020304
2017 год:
0102030405
2016 год:
010203040506
2015 год:
0102030405
2014 год:
01020304
2013 год:
0102030405
2012 год:
010203
2011 год:
010203040506
2010 год:
0102030405
2009 год:
010203040506
2008 год:
010203040506
2007 год:
010203040506
2006 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2005 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2004 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06

  Укра?нськ_ 100x100

Смотрите нас на Youtube


  Укра?нськ_ 100x100

Наши партнеры






META-Ukraine
Украинский портАл


 

Designed by Vladimir Philippov, 2005