Всеукраинский общественно-политический журнал
О журнале
Концертное агентство
Рекламодателям
Контакты

Последний номер

      АВТОБИОГРАФИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ      

Илья Стариков

Счастье ЯТЫ

Автобиографическая повесть
2. Совковые осколки

По мере знакомства с прошлой жизнью Алёны я, несмотря на различие возраста в четверть века, все больше и больше открывал многочисленные точки сходных соприкосновений в наших судьбах. Как-то ее заинтересовало, помню ли я свой первый самостоятельный заработок. Пришлось поделиться, что в послевоенные годы меня как мальчишку больше интересовали не деньги, а хлебные карточки. Потому, что постоянно преследовало чувство голода. А продукты и хлеб выдавались в магазинах только по карточкам. Учащимся на сутки полагалось четыреста граммов, а рабочим – восемьсот. Родители договорились, что меня оформят на работу в артель, изготовлявшую порошок для чистки зубов. При его расфасовке использовались бумажные конверты. В мои обязанности входило ежедневно склеивать тысячу таких конвертов. Поэтому после уроков, когда школьные друзья выходили на улицу играть в футбол, мне приходилось садиться клеить конверты. Зато запомнился навсегда день первой получки с получением хлебной карточки. Когда в магазин привезли свежий хлеб, я в очереди получил свою пайку и тут же съел ее, впервые наевшись вдоволь…
Алёна первые деньги тоже начала зарабатывать в детстве. Ее отец был заядлый рыбак и решил самостоятельно построить из алюминиевых листов лодку для ловли рыбы в Южном Буге и лимане. Выкроенные и нарезанные листы он скреплял с помощью клепки. Для этого нужно было, чтобы заклепку кто-то поддерживал. Ее отец для этой работы привлек дочку. Алёна должна была тяжелой кувалдой поддерживать заклепки, пока отец с обратной стороны ударами своего молотка скреплял их с листами. За каждую заклепку отец выплачивал по копейке, а заработанные деньги ребенку разрешалось тратить по своему усмотрению. То, что Алёна, как и я, с детства потянулась к самостоятельности и материальной независимости, стало еще одним объединяющим кварком. Это тоже усиливало мои на­дежды на возможность лучшего взаимо­понимания и дальнейшего сближения…
Я в партию вступил, будучи в армии. Служил в пограничных войсках три года на границе с Ираном. Солдат даже среди офицеров с законченным среднетехническим образованием тогда еще было мало, а техника после войны в войска начала поступать серьезная. Армейская партийная организация нуждалась в пополнении квалифицированными кадрами. И мне после успешного окончания полковой школы предложили стать кандидатом в члены КПСС. Партийный билет у меня в кабинете и сейчас в верхнем ящике стола сохранился. Оказывается, призналась Алёна, у нее тоже такой документ сберегается…
Примерно таким же образом складывалась и ее биография. Алёне, сумевшей защитить дипломную работу на отлично, сразу же предложили должность старшего экономиста. Потом, как и многих, ее начал затягивать формализм совковых времен. Молодых перспективных женщин в партии не хватало, и ее уговорили вступить в кандидаты. Направили на учебу в университет марксизма-ленинизма, а после его окончания приняли в партию. Как-то она коснулась моей прошлой семейной жизни. Спросила, был ли я счастлив. Я сказал:
– Да, все шестьдесят прожитых с Евой лет…
– И ни разу не изменили жене? – удивилась Алёна.
Услыхав мое четкое «нет», назвала подобный случай осколком совкового воспитания. Я стал утверждать, что, действительно, кусочки металла не всегда наносят смертельные ранения. Иногда люди их носят в себе всю свою жизнь. Хотя такие следы войны дают знать о себе довольно болезненно. И как психолог догадываюсь, что подобные осколки пережитого, возможно, будут еще долго сидеть в душах многих людей. Только у нас пока нет рентгена для их обнаружения и удаления… И, если быть откровенным, во мне, очевидно, тоже сидит их немало…
Алёна внимательно выслушала меня и добавила: судьба Евы доказывает, что жизнь нужно строить проще и принимать такой, как она есть. Со всеми прелестями и невзгодами… Потому что второй раз на свет никогда никто не появляется. И уточнила раздумчиво, что долгое безмужество переживается женщиной трудно, зато оно и воспитывает…
Отец у нее очень строгим и принципиальным был, делилась она со мной. Хотя и не являлся партийным бонзой или чиновником, а всю жизнь строительную бригаду возглавлял, но все, что писалось в газетах, за истину принимал. Если Алёне в старшем классе приобретали модное платье, он недовольно ворчал на жену, что она развращает ребенка бациллой вещизма. Когда дочка укоротила юбку школьной формы, чтобы не выделяться среди одноклассниц, отец разорвал ее в гневе. Дабы не выделяться от сверстниц, Алёне приходилось каждое утро подшивать край юбки на два пальца выше колен, а после занятий в школе вытягивать нитку. Отец долго не разрешал дочке сделать модную прическу, и она ходила с косичками до окончания школы.
– В школе и комсомоле нас как наставляли? – Алёна заглянула в мои глаза. – Если любовь, то одна и до конца жизни. Если умирать, то только за идеи строительства светлого будущего. А оно, как видим, оказалось не очень-то светлым…
На похожую тему я тоже думал немало. Мы взяли курс на Запад, а сознание у большинства остается еще совковым. У нас исказили не только производственные и деловые отношения, но и семейные. Наши литература и искусство идеализировали происходящее между мужчиной и женщиной. А секс между любящими супругами, утверждают западные психологи, – это физиологическая потребность. Он должен входить в число нужд первой необходимости. Как нормальная пища, жилье и работа. Потому что секс, пропитанный любовью, укрепляет семью. Он – проверенный способ продления жизни и по своей сути – путь, обеспечивающий бессмертие человека. Великий Зигмунд Фрейд не раз говорил, что именно в сексе быстрее и полнее всего проявляются особенности личности.
В месячных планах видов работ по уходу за престарелыми, которые выдаются в социальном Центре каждому работнику, кроме уборки комнат, кухни, санузлов, стирки и глажки белья, покупки продуктов, приготовления пищи и контроля за своевременным приемом лекарств, предусматриваются еще и обязательные прогулки вне дома. Этот пункт заданий нами выполнялся с особым старанием. Каждый погожий день Алёна выкраивала время, чтобы мы порадовались солнышку на скамеечке возле дома или прогулялись в ближайший парк. Я же из-за возраста ходить по-человечески разучился. Просто глажу землю ногами. Жалуюсь своей опекунше, что ноги в коленках отказывают подчиняться, а в ответ слышу:
– Ничего, профессор, мы их снова научим слушаться. Главное, каждый день намеченный километр осиливать. Ноги – не сердце, у них память не крепкая, скоро забудут про боли…
Во время прогулок мы неторопливо перелопачиваем годы, проведенные на судостроительных заводах нашего города. Мне интересно выведать, почему после солидных должностей, которые Алёна занимала на своем предприятии, она с уходом на пенсию так охотно выполняет патронажные обязанности и так заботливо ухаживает за стариками.
Во-первых, пояснила она, устроиться на работу пенсионеркам в наше время не так-то просто. Во-вторых, присматривание за пожилыми людьми научило ее глубже разбираться в человеческих отношениях. Приоткрылась убогость положения наших стариков и лучше понялись многие стороны жизни. Конечно, не о такой работе мечталось ей с детства, призналась она. Но если выполняешь свои обязанности добросовестно, постепенно привязываешься к бабушкам и старичкам, за которыми смотришь, узнаешь многое из их повседневности, особенностей поведения, приспосабливаешься к характерам и привычкам каждого. Когда кто-то из них умирает, словно частица души вырывается…
– Насколько хватит меня, не знаю, – уточнила Алёна, – но на заводе, какую бы должность ни занимала прежде, ничего подобного не испытывала. Я теперь, – сказала она, – никогда не смогу валандаться с бумагами. С бесконечными плановыми и отчетными данными, без которых нет экономики. За последнее время мне понялось, почему вы, психологи, утверждаете, как важно для человека найти работу по душе.
Еще меня радовало, что, несмотря на разделяющие нас четверть века, мы одинаково воспринимаем и оцениваем наше прошедшее и настоящее время. Алёна поделилась, как надолго запомнился ей знакомый бригадир газорезчиков, с которым встретилась случайно в цехе. Он плакал от того, что ему дали задание резать секции недостроенного авианосца, чтобы продавать его обрезки на металлолом. Экономист, засевший в ее сознании, подсказывал целесообразность такого решения. Но одновременно возмущала и дикость многолетних громадных затрат на строительство кораблей вместо направления этих средств на повышение благ для народа.
– А недавно, – с грустью закончила Алёна, – проходила мимо завода, и молчащие коробки цехов напомнили мне каменные гробы.
– Действительно, – откликнулся я, – почему-то Украина всегда была и есть страной крайностей. До сих пор помнится часовая очередь в нашем Заводском районе города, когда заезжала бочка с пивом. Зато теперь – засилье всяческих пивных маркетов. Больших и маленьких, с названиями на украинском и по-английски. А мы же те замолчавшие цеха завода возводили не только по будням, но и по субботам, воскресеньям, даже в праздничные дни, когда объявляли их комсомольскими стройками.
Такие общие болящие осколки остались в наших душах от случаев обмана и несоответствия провозглашаемых лозунгов с жизненными реалиями.
Почему, обращалась ко мне с вопросами Алёна, в одних и тех же условиях разные люди выживают по-разному. Для примера она поделилась воспоминаниями о своих бабушке и деде. Его в первые дни войны призвали в армию. Их полк попал в окружение, деда захватили в плен румыны. Через два года он бежал к партизанам, даже медалью за отвагу его там отметили. Но после войны из-за того, что побывал в плену, на прежнее место работы в нашем закрытом городе и режимном предприятии с грифом почтового ящика не приняли. А он успел жениться, и с молодой женой они на Камчатку завербовались. Там поработали, деньжат подкопили и уже с двумя детьми в родные края вернулись. Купили участок на Слободке, начали его обустраивать. Дед оформился разнорабочим на водочном заводе, а бабушка – в столовой на пригородном вокзале. Она деду пошила брюки с двумя внутренними карманами. Он в них почти каждый день по чекушке водки с работы прихватывал. На кухне даже ящик для такой тары они приспособили. Бабушка была женщиной дородной, представительной, хотя почти и неграмотной. Когда у нее соседи спрашивали, какую должность она занимает, та отвечала – экономист столовой. Очевидно, улыбалась Алёна, имела в виду возможность экономии на порциях блюд, которые готовила для раздачи. Домой она всегда приходила с двумя сумками, заполненными продуктами. Часто радовалась тому, какой хороший у нее директор столовой. Почти всегда встречает ее по дороге домой, здоровается еще издали и никогда не спросит, что несет она в сумках.
Соседские мужчины на нее засматривались, она считала себя самой красивой в округе, улыбается Алёна, а прожитую жизнь – вполне счастливой. Пока рядом с их домом не поселился сосед. У него тоже жена была видной, часто разъезжала на собственной «Волге», ее муж до ухода на пенсию был директором какого-то треста. Дом их стоял почти впритык с бабушкиным. Окна смотрели друг на дружку. Бабушка всегда перед сном, уже выключив свет и перекрестившись, показывала несколько раз ухоженной соседке дули. Объясняла, что против сглаза.
Даже в старости, запомнилось Алёне, рассматривая свое отражение в зеркале, она приговаривала: «Ах, какой я была красивой в молодости… Какой красивой…»
– Так вот, – сделала неожиданный вывод Алёна, – несмотря на все трудности жизни, они с дедом прожили ее вполне нормально. Как положено людям, построили дом, родили детей. У моих папы и мамы появилась я с братьями, а у меня – мои дети и внуки. Но нас не научили радоваться самой жизни, дорожить ее прелестью и ценностью. А мне, обычной женщине, понялось, как важно, чтобы государство и власти не прятались за высокие слова о возвышенных целях, любви к Родине, а ежедневно старались очеловечивать саму жизнь. Ощущение счастья от самой жизни, на мой взгляд, и составляет истинный смысл бытия человека, откровенничала Алёна.
Во время очередной прогулки мы опять коснулись нашего заводского прошлого. Алёна призналась, что недавно ей вспоминалась молодость. С каким светлым энтузиазмом и надеждой она бегала по всяческим заседаниям парт­кома, райкома, как старательно выполняла порученные задания. Пока постепенно жизнь безжалостно учила ее, что надеяться нужно только на себя…

Продолжение в следующем номере

 

 


Ukrainian banner network
Обложка журнала №090
Архив предыдущих номеров
2020 год:
010203040506
2019 год:
0102030405
2018 год:
01020304
2017 год:
0102030405
2016 год:
010203040506
2015 год:
0102030405
2014 год:
01020304
2013 год:
0102030405
2012 год:
010203
2011 год:
010203040506
2010 год:
0102030405
2009 год:
010203040506
2008 год:
010203040506
2007 год:
010203040506
2006 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2005 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06
2004 год:
01 02 • 03 • 04 • 05 • 06

  Укра?нськ_ 100x100

Смотрите нас на Youtube


  Укра?нськ_ 100x100

Наши партнеры






META-Ukraine
Украинский портАл


 

Designed by Vladimir Philippov, 2005